Герцогиня. Право крови

И дитя должно быть с сильной кровью.

– А еще есть договоренность с Кармонтиром, – напомнил Керт. – И я так понимаю, что по достижении наследником совершеннолетия от маркиза Урмара избавятся. Зачем он им такой нужен?

– Ломас, скажи мне, друг, как ты его проверял? – Ауриан перевел тяжелый взгляд на советника, но диол Гевор лишь беспомощно смотрел на своего повелителя. – Молчишь? Почему он, Ломас? Почему ты отдал мою дочь этому… извращенцу и… кровопийце?

– Я… я не знаю… Ваше величество, клянусь, я никогда не желал зла Иритании!

– Клянешься? А что мне от твоей клятвы? Ты подвел меня… если не предал.

– Подождите, ваше величество, – перебила она Ауриана и встала с кресла, – прежде, чем принимать решение, если вы позволите, я бы могла проверить воспоминания лорда Гевора и найти тот момент, когда и почему ему пришла в голову эта мысль. И почему он недостаточно полно проверил его.

– Ты это можешь?

– Да. Только… если лорд Гевор будет сопротивляться, то ментальное считывание может привести к сумасшествию…

– Он не будет. Правда, мой друг?

– Правда. – Ломас опустил седую голову, выражая покорность.

– Я могу поприсутствовать? – прищурился Керт.

– Да, только если пообещаете не вмешиваться в происходящее.

– Что ж, тогда, пожалуй, я тоже составлю вам компанию, – решил император. – И когда ты сможешь это сделать?

– Хоть прямо сейчас.

Через полчаса они всем составом были уже в ее лаборатории. Бледного волнующегося советника усадили в центре комнаты на стул, а всех остальных Амилеста попросила рассесться вдоль стен и не мешать.

Покосившись на «зрителей», Лес внутренне вздохнула. К сожалению, если она просто начнет ментально считывать советника, то половина присутствующих просто не поверит, разве что маркиз и граф, которые сами были магами, но вот император… Так что придется потратить часть сил и времени на создание соответствующего антуража.

Мысленный посыл, и в комнате полностью погас свет. В темноте явственно послышалось несколько судорожных вздохов. А затем, повинуясь приказу герцогини, вокруг стула начала вспыхивать пентаграмма, сияя алым и золотым. Переплетение нитей, знаков и символов складывалось в какую-то жутковатую картину, осветив напряженное лицо Гевора.