Правдивая история принцессы Олберт

– А ты, бы батюшка не пил беспробудно вторую неделю, а воспитанием дочери занялся, небось бы и знал, где свое чадо искать. – Безжалостно заметил шут, за что тут же и поплатился!

– Стража! – Закричал король. – Казнить его!

Стража, за последнюю неделю, уже привыкшая к таким крикам из тронного зала, выполнять приказ не спешила.

– А, впрочем, я передумал! – Миролюбиво заметил король, когда стражи порядка все же соизволили явиться. Те пожали плечами и, побрякивая оружием, так же вышли, неплотно прикрыв за собой двери.

– Надобно пресечь ее увлечения! – Задумчиво произнес король.

– Хорошенькое дело, – на сей раз шут взвешивал свои слова, – вначале лично батюшка учит ее на мечах рубиться, с коня стрелять и прочим непотребствам, а потом запрещать!

– Так я сына хотел. – Оправдываясь, начал король. – А оно вон как получилось.

– Я бы все на традиции списывал и на прошлую войну напирал. – Задумчиво произнес шут. – И вообще, замуж ей надо! Девка взрослая, глядишь, там и образумится.

– Хм, а это идея! – Король почесал в затылке, – Слуги, все сюда! – Зычно гаркнул он.

* * *

– Король Вильгельм Ивер Сёригсен выдает свою дочь, прекрасную Олберт замуж. В честь чего объявляется турнир. И пусть победит сильнейший!

Герольд опять протрубил, так, что у прекрасной Олберт, сидящей в королевской ложе заложило уши. Мрачно скривившись, она поковыряла пальчиком в ближайшем к герольду ухе.

– А поговаривают, что принцесска- то в том году хромого Брыля на обе лопатки уложила в честном поединке! – Прокричал кто-то из толпы.

– А пару недель назад в состязаниях стрелков выиграла! – Поддержал кто-то.

– Так из арбалета же! – Ответил специально обученный человек в толпе. – В нашем королевстве чтят традиции, когда во время войны все мужчины ушли воевать, а коварные враги напали на предположительно беззащитный город, тогдашняя королева Мудрая Хёльгрид раздала бабам арбалеты и не дала завоевателям ворваться в город.

– Да, в нашем королевстве чтят традиции! – Здоровая страшная бабища гордо подбоченилась, так, что ближайший к ней мужичок испуганно шарахнулся.

Меж тем на ристалище сшиблись первые жаждущие приданого принцессы. Мужики были традиционно могучи, небриты, и вонючи, и предпочитали не верить слухам о мерзком характере любимой дочки короля, рука которой прилагалась к приданому, а в перспективе и к королевству. А слухи-то ходили о тяжести той руки и холодности сердца.