Опричник

Понять, что там происходило было сложно. Поднявшийся с колен трактирщик Ля Юрье, начал медленно отходить, пятясь к лестнице. Затем бегом спустился вниз. Уже оттуда до Зарубина донеся голос трактирщика:

– Демон! Сгинь!

Чувствовалось, что что-то сильно напугало Ля Юрье. Затем последовал стук и что-то упало. Семен понял, что, скорее всего, это был трактирщик. Как бы ни любопытно был, но Зарубин вынужден нанести еще несколько ударов шпагой и начать отступление в комнату. Пользуясь тем, что враг оторопел от происходящего на первом этаже, а оттуда донеслась стрельба, Семен вскочил на комод.

Он уже стал в позицию и приготовился к отражению атаки, как вдруг с той стороны раздались выстрелы и в проеме появились двое.

– Я готов, господа, – молвил Зарубин.

– Боюсь, что все кончилось, – раздался знакомый голос.

Семен вздрогнул. Казалось, что он уже его слышал. Причем недавно. Зарубин уже понял, кому тот мог принадлежать, вот только этого не могло быть.

– Не, узнаете меня, князь? – Спросил он.

– Граф Франсуа-Анри-Поль д’Моне? Откуда вы здесь? – прошептал Семен и понял, что теряет сознание.

Сашков с Меншиковым отодвинули комод в сторону и вошли в комнату.

– М-да, не ожидал такой реакции, – проговорил Федор.

– А что ты ожидал? – Усмехнулся Александр. – Только что выскочил в окно, и уже через мгновение с улицы ворвался в трактир, да еще и не один.

Сашков склонился над Зарубиным. Пощупал пульс, оглядел его. Убедился, что нет ран. Затем запихнул руку в карман камзола и извлек маленький пузырек и поднес к носу Семена. Князь пришел в себя. Увидел Меншикова и прошептал:

– Но, как?

– После, князь. После. Я все объясню после. Нужно уходить. Адмирал мертв. Гугеноты во все режут, словно скот, православных-кафоликов.

– Мы должны… – прошептал Зарубин, но Федор его перебил:

– Увы, но мы не сможем ничего сделать.

Глава 1

Карта Московии Гесселя Герритса, по материалам Фёдора Годунова.

Июль 201… года. Псков.

Из дневника Александра Сашкова.

«Вот, наконец, собрался и завел себе ежедневник. Давно пора было это сделать. Федор, конечно, отговаривал, но мне удалось настоять на своем.