Опричник

А если что пострашнее притащите?

– Видимо у нас с тобой, Шурик, иного выхода просто нет.– Вздохнул Меншиков. – Вот когда начинаешь сожалеть, что женился.

Маленькая подушка тут же полетела в сторону Федора. Ему просто повезло, что он смог увернуться. Сашков встал из-за стола. Поблагодарил Анастасию за вкусный ужин, и уже собрался было идти в комнату, как вдруг вспомнил. Остановился. Взглянул на Федора и сказал:

– Дружище, а ведь ты ни разу не рассказывал мне о своем путешествии в Ля Рашель. Только и слышно: Ля Рашель да Ля Рашель.

А подробности? Где подробности?

– Ну, так ведь разговор-то конфиденциальный, – замямлил Меншиков.

– Меня что ли боишься? – Спросила Настя. – Так это зря. Я терпимо отношусь к отношениям мужчин до брака. Все же это мужчины. Им и статус позволяет.

Сашкова, честно сказать, в какой-то степени ее слова коробили. Вот чего-чего, а этого он от нее не ожидал. Видимо было у Федьки с так называемой боярыней Зиминой, что-то такое, о чем супруга приятеля знать была не обязана.

Поэтому Александра не удивило, когда Меншиков вдруг категорично заявил:

– Нет. В твоем присутствии я рассказывать не буду. Если хочешь знать, Шурик, так пойдем к тебе в комнату. Не думаю я, что у Анастасии совести хватит подслушивать.

Девушка покраснела от стыда и у Сашкова закралась мысль, что добавку им с приятелем придется теперь вымаливать.

– Я тебе потом расскажу, – проговорил Шурик и тут же получил удар в бок.

– Только попробуй. Тогда забудешь о своих планах.

Глава 2

Sebastian Muenster.

Tartaria & Asistic Sarmatia. 1544 г.

Франция 17 века.

Из дневника Александра Сашкова.

«…Чем дольше я слушал Федора, тем все больше и больше поражался тому, каким мой приятель был авантюристом. Это только теперь выяснилось, что в свое первое самостоятельное путешествие он отправился совершенно не подготовленный. Меншиков из оружия, хотя и понятия не имел, как с ним правильно обращаться, прихватил только сувенирную шпагу, что была куплена в одном из магазинов города Пскова.

Служила она больше для красоты и устрашения, чем для настоящей обороны. Из одежды (с чего Федор так решил, мне до сих пор не понятно) старенький потрепанный свитер, заботливо превращенный в безрукавку (благо на дворе было лето), брюки, напоминавшие шаровары. Были они тесно-синего цвета, и как утверждал Меншиков, ни капли не уступали знаменитым штанам Вадима Казаченко. Старые, еще служившие верой правдой отцу Федора, сапоги-ботфорты.