Перекресток 177-3-14. Слияние миров

 – Философски заметил священник, пытаясь незаметно вытереть руки о мою фату.

– Но-но! Что ты делаешь?! – Вовремя заметила я.

– А теперь танцы! – Возвестил староста и потащил упирающуюся супругу на полянку, где решили сделать место для танцев. Несколько мужиков грянули веселую плясовую, отложив ложки и достав что-то вроде волынок и маракасов. Звук был поистине средневековым, но задорным.

– Может, и мы потанцуем? – Предложил мне на ушко супруг.

Поскольку я вполне насытилась, а сидеть и рассматривать жующих гостей мне не слишком хотелось, то я охотно согласилась.

– Только я местных танцев не знаю. – Призналась я.

– Ой, да тут их никто не знает. – Отмахнулся Йохан. – Нас, конечно в духовной семинарии пытались чему-то учить, но по большей части, местные танцуют кто как. Лишь бы было весело.

С этим напутствием мы вышли на полянку, и отдались танцам. Мне было в самом деле довольно весело, пока все жители деревни не перекочевали на площадку для танцев. Когда я в третий раз столкнулась с танцующими, я дернула мужа за рукав, предлагая вернуться за стол.

Мы с огромным трудом пробились через толпу танцующих и вновь сели за стол.

Слава Богу, что староста к тому времени уже успел напиться и упасть лицом в салат, поэтому до деревенских конкурсов дело так и не дошло. Хотя находились желающие украсть мою туфлю, но я была настроена бескомпромиссно, поэтому желающие этой туфлей и получали. У одного деда след моей туфли остался на заднице, и он его потом с гордостью всем демонстрировал.

Отчаявшись украсть мою туфлю, горе энтузиасты умудрились украсть туфлю священника. Причем был обут он невысокие сапожки ручной работы, и как можно было один из них снять незаметно для меня оказалось большой загадкой, о чем я сразу же и спросила:

– Не знаю. Все мои мысли о тебе. – Честно признался он и потянулся целоваться.

– Горько! – Срочно завопили гости, так что пришлось вставать и отрабатывать свой праздник поцелуями. Впрочем, мы опять увлеклись, и гости утомились считать. А потом мы, увлекшись, решили перевести праздник в горизонтальную плоскость прямо на столе, так что домовой едва успел выдернуть из-под моей задницы заливную рыбу.

– Совесть-то имейте! – Громко прошептал домовой, так что мы слегка устыдились и целоваться прекратили.

После этой наглядной демонстрации, нам перестали кричать о возмутительно горьких кушаньях, да и вообще поглядывать на нас с опаской.

– Не, ну а что, – пробасил кузнец, – я, как мужик, понимаю и одобряю.