Ящер

 – Вот это и правда встреча! А ты тут откуда?

– Здрасти, забор, бля, покрасти! Живём мы тут, Макар! Родные сие наши края, – Боев отстранился и, продолжая скалиться, прошелся по мне однако с головы до ног очень цепким и верно все оценивающим взглядом.

Однажды мент – всегда мент, да?

– Ваши? – я вспомнил, что к Андрюхе всегда прилагался его лучший друг – мрачный молчун Камнев, единственный, кто мог осадить разошедшегося юмориста одним тяжелым взглядом. – Яра имеешь в виду? Вы до сих пор контачите?

– Никогда и не прекращали и, даст Бог, не прекратим до гробовой доски.

И дружим с детства, и бизнес у нас общий, и дома теперь рядом. Вот ещё детей переженим, и тогда вовсе родней станем. Ждать правда ещё этого долгонько. Это ж чужие дети быстро растут, а свои не торопятся.

Упоминание о детях настроение мне мигом испоганило. «Ты нас не любишь, папа! Из-за тебя мама плачет!» – снова зазвенело в башке, тут же налившейся тяжелой болью.

– Стало быть, семьями обзавелись? – спросил чисто из вежливости, плевать мне на ответ.

 – Даже ты? А божился же, что нет такой тёлки, что сможет тебя прихватить и окольцевать.

– Тёлки нет и быть не может, а женщина нужная нашлась таки. И это ещё вопрос, кто кого прихватывал и кольцевал. – Андрей стрельнул глазами на мою руку без кольца. – А ты как? Ваши же с Каринкой спиногрызы уже в школе учатся небось?

– Угу, учатся… – поморщившись ответил ему, не желая развивать тему.

– Макар Алексеевич, Анатолий Ильич вас ожидает! – окликнула меня, чуть манерно растягивая слова, из другого конца коридора девица в строгом темно-синем костюме и с ярко накрашенными пухлыми губами, которые она капризно скривила.

 – У вас же ровно на три назначено!

– Так, надо мне идти, Андрюха, но хотел бы попозже пересечься, – обрадовался я возможности свернуть разговор.

– Да запросто, – сунул мне снова ладонь-лопату Боев, – подтягивайся к нам в «Орион» в новый офис на Свердлова сто двадцать три, как освободишься, и мы придумаем как встречу отметить.

Камень тоже будет рад.

– Ну добро! – мы ещё раз пожали друг другу руки, и мне неприятно по нервам резануло отблеском его очень широкой обручалки.

Такое чувство, что он свою окольцованность хотел сделать максимально всем заметной. Дебилизм полнейший. Я пошел утрясать рабочие вопросы с местным чинушей, а по факту выяснять желаемую им сумму на лапу, решив для себя, что никаких встреч с ностальгией мне на хрен не нужно.