Ведьма. Пробуждение

Мужчина сам разогнул мои деревянные пальцы, у меня хлынули слезы от режущей боли в них, и я рухнула на брусчатку – ноги не держали.

– Терпи! – приказал он и подхватил на руки. – У меня машина тут в двух шагах. Прижмись давай!

– Про…промокнешь… – проикала я.

– Делай что сказал! – добавил Егор строгости в голос.

Я снова послушалась, и он сорвался в бег, таща меня перед собой. Ветер тут наверху лютовал еще больше, как если бы мстил за что-то. Меня заколотило крупной дрожью, зубы лязгали так, что я то и дело прикусывала язык, но боли не ощущала, только вкус соли.

– Сейчас, – пробормотал майор, ставя меня на асфальт, чтобы достать из кармана брелок и разблокировать дверь. – Быстро внутрь!

Быстро у меня не вышло, но кое-как залезла на сиденье, а он уже сидел на водительском и завел двигатель.

– Согреем мигом, – Волхов наклонился так, что почти улегся мне на колени, и принялся рыться в бардачке. Выудил флягу, сел ровно, развернулся и скрутил крышку.

– Ротик открываем, Люда! – отдал новый приказ и властно обхватил мой затылок, одновременно поднося горлышко к губам.

С первого глотка я не почувствовала ничего, только с третьего стало казаться, что он мне чистый терпкий огонь льет в рот. Я дернулась, но Егор удержал, вынуждая еще глотать. Когда отпустил, я зашлась в кашле, а как продышалась, тепло стало стремительно расходиться по окоченевшему телу, а майор рулил по улицам.

Сиденье подо мной быстро нагрелось, горячий воздух дул в грудь и лицо, в голове поплыло и зашумело, но мокрая одежда все равно не позволяла согреться.

– М… мне нужно п… переодетьс-с-с-ся, – выдавила сквозь цокотание зубов.

– Нужно. Снимай давай все с себя, – коротко глянул мужчина на меня.

– Что?

– Что слышала. Сними мокрые тряпки, – он затормозил под светофором и резко развернулся, потянувшись за чем-то на заднее сидение. – Вот укроешься.

Он вернулся в нормальное положение, кинув на свое колено клетчатый плед.

– Ну же, шевелись, Люда, или воспаление легких схватишь, – поторопил он.

– Меня могут увидеть, – буркнула я, но принялась раздеваться. Стыдливость легко сдавала позиции перед холодом. Он взрослый мужчина, и что у меня есть такого, чего бы он еще не видел. Да и на окружающих и их мысли о моем обнажении наплевать, здоровье дороже. Главное, чтобы на телефон никто не снял, как я телесами сверкаю, а то это нынче запросто. Народ такой стал, что умирать будешь, а тебе скорую не вызовут до тех пор, пока вдоволь не наснимаются.