Ведьма. Пробуждение

Вот же беда, еще один хороший человек не устоял перед сезонным вирусом! Почему хороший? Потому что Ирка была практически единственным нормальным человеком в этом пристанище большого бизнеса, сплетен и закулисной грызни. Без понятия, почему все невзлюбили меня с первого же дня, но так и было. Подозреваю, что дело было не во мне, а в самой должности. Ее-то ввели только что, и мне свезло быть первой, кому она досталась. А для всех в офисе, конечно, не секрет почему в принципе сия вакансия возникла. Потому что первая помощница руководителя занималась отнюдь не той деятельностью, что хоть как-то связана с процветанием данного бизнеса.

– Люсь, ты еще в офисе? – прохрипела Ирка после бронхиального вступления.

– Как раз вниз спускаюсь. Ты что, заболела? Я вроде тебя с утра видела.

– Ага, с утра все норм было, а после обеда темпа подскочила и колбасить жутко начало.

Я вздохнула, посмотрев в потолок лифта, который уже остановился на первом этаже.

– Что нужно? Лекарств тебе привезти? – Я с удовольствием. И приду, и заражусь. Больничный на недельку мне сейчас почти в радость.

– Не мне… – Ирка перешла на маловнятный хрип. – У меня бабуля в старой части города… Я должна ей продуктов была сегодня отвезти, а тут такое… Люсь, она старенькая совсем и еле-еле в пределах дома передвигается…

– А доставка? – попыталась я вяло откорячиться.

– Да не откроет она никому чужому. Паранойя старческая.

– А как же я тогда…

– Да запросто! – Мне, может, и показалось, но в динамике резко стало меньше хрипов. – Ты возьми ключ от ее дома в моем столе. В самом нижнем ящике незапертом. Он там один только и лежит, не спутаешь ни с чем. Я тебе список продуктов сообщением скину и денежку перечислю. Прости, что напрягаю так.

Вот какая бы мысль посетила человека в здравом уме первой? Например, почему Ирка держала ключ от дома родственницы в столе, а не там же, где и от своей квартиры, если предполагалось, что она сегодня собирается к ней. Или могло насторожить то оживление, что зазвучало на том конце. Или же, наконец, это двойное «прости», что прямо-таки вынудило ответить:

– Да прощаю, конечно, ты чего, Ир? – С каким же облегчением она там выдохнула.