Темная сторона

Он быстро отпустил меня, разрывая наш контакт, и я развернулась к нему скалясь и рыча: «Еще!»

– Хочешь еще? – Вампир медленно пятился от меня, разжигая этим внутри нечто прежде не познанное, зверское. – Иди сюда и возьми!

Широко раскинув руки, он, дразня, запрокинул голову, доводя меня этим жестом до края. Я прыгнула вперед, вцепляясь в его широкие плечи и впиваясь клыками в горло под его протяжное, кажется, даже счастливое «Да-а-а!».

– Вот так, да, да, пей, пей! – стонал он, поддерживая меня и лаская спину.

 – Еще-еще-еще! Я так тосковал по этому… пей… пей, Ло…

Мое сознание уже стало путаться, в каждом звуке, издаваемом им, чудилось столько откровенно эротического призыва, что все во мне стало охотно на него отзываться. Один голод с огромной скоростью начал перерождаться в другой, и я уже сама терлась об него, постанывая и умоляя о другом насыщении.

Противный визжащий писк всверлился в мой одурманенный похотью мозг, неимоверно беся и разрушая великолепное исступление, захватившее мое сознание.

Просветление от кроваво-сексуального безумия пришло одновременно с дымной вонью и шуршащим звуком полившейся отовсюду с потолка воды.

– Система пожаротушения сработала, – сообщил сквозь рваные тяжелые вдохи ошалело уставившейся мне мужчина-головокружение.

Глава 10

Дымную вонь я уловил сразу, перенесясь домой, но звуки из ванной заставили мгновенно забыть о ней. Опоздал я. Моя… обращенная явно добралась до холодильника и попыталась утолить жестокий голод с помощью Алисиных запасов продуктов.

Моя вина. Очень плохо. В начале трансформации любая пища, кроме крови инициировавшего тебя, практически яд.

Но и проигнорировать мерзкое амбре застарелой ржавчины, что уловил, почти добравшись до выхода из клуба Натальи, не мог. Сигареты, кровь, пот, похоть – ничто из этого не было способно заглушить для меня невидимый след демона-паразита. Не важно, какого он вида и к чему склоняет или откровенно принуждает своего носителя без разницы какой расы, улавливать их мерзкий смрад я научился безошибочно при любых обстоятельствах.

Ржавчина, прелая листва, тлеющая плоть, давно протухшая рыба, скисшее молоко или гниющие овощи – у каждого вида свое, для человеческого нюха неуловимо, для обоняния большинства нечисти, не имевшей с ними прямых дел, – чуток раздражающе, однако не настолько, чтобы насторожиться. Но только не для меня.

Резко сменив направление, я, как гончая, стал выискивать мерзость в толпе, и тут же рядом со мной нарисовался Маркус.