Темная сторона

А новообращенный, каким был я, практически не в состоянии потянуть все эти обязанности в одиночку. А к тому времени, когда я смог… у меня уже не было Лори.

– Почти эту же фразу я слышал буквально на днях, а после этого оказалось, что один посчитавший себя слишком умным оборотень наплодил целую кучу неполноценных и собрался устроить дележку власти и территории с Галактионовым.

– Я слышала об этом. – Голос ее уже не звенел откровенной недружелюбностью. – Я сожалею о твоей ко…

– Алиса в порядке! – оборвал я ее.

Нужно было видеть выражение изумления на лице вампирши. Ну да, до сих пор я никогда не прибегал к услугам ее человеческих кормильцев и вообще не скрывал своего негативного к этому отношения. Считал, что добровольность этих людей очень-очень условна, примерно как у наркоманов, которые вроде всегда по своей воле бегут за новой дозой, но, по сути, гонит их туда тяжкий смертельный недуг.

– Я даже не знаю… ты ведь против того, как у меня все тут происходит, – замялась Мухина.

– Мне нужно только питание, ничего кроме этого, – уточнил я.

– В том-то и проблема. Кормильцы же сюда не за деньгами приходят, сам понимаешь. Ладно, пообещай, что никого внутри не тронешь, чтобы там тебе ни показалось, и мы найдем тебе кого-нибудь быстренько.

– Двоих, – добавил я конкретики.

И без того круто изогнутые брови Натальи взлетели чуть не до корней волос, а ее молчаливо стоявшие мужчины оживленно замялись.

– Ты кормишь кого-то? – от удивления Наталья перешла почти на визг. – Серьезно, Рубль? Какого черта, я ведь предлагала тебе…

Ладно, возможно, это было не удивление, а возмущение.

– Наташа… – начал Маркус с явным упреком в тоне, но она шикнула на него, как на непослушного пса.

– Вот потому-то я и не согласился, – усмехнулся я, покачав головой.

– Ну и дурак! – рыкнула вампирша, показав мне острия своих клыков в злом оскале. – Заходи, накормим. Двойная оплата.

– Как скажешь, – кивнул я и двинулся за ней следом, с каждым шагом все больше погружаясь в грохот тяжелой музыки и в густой, тягучий коктейль из смрада сигаретного дыма, похоти людей и нечисти, с резкой горькой ноткой страха и ненависти, мгновенно возникшей в толпе при моем появлении.