Связанные поневоле

А то, как низ моего живота болезненно отозвался на вид этого вконец офигевшего нудиста на моей кухне, никак не могло быть откликом моей разумной человеческой половины.

– Ты что, и при Дине тут так ходил, стриптизерша по призванию? – мрачно пробурчала я, включая кофеварку.

– И тебе доброе утро, – глянул на меня черед плечо нахал. – Интересно, ты хоть иногда бываешь в хорошем настроении?

– Да. Когда просыпаюсь в собственном доме в полном одиночестве, и на кухне перед плитой не выплясывают голые самовлюбленные засранцы в моем любимом полотенце.

– А, так дело в полотенце? Не знал, что ты так трепетно привязана именно к этому. В таком случае не смею тебя больше расстраивать. – И он сдернул его с себя и протянул мне. – На, держи. Теперь ты улыбнешься?

Это он что, типа, смутить меня пытается? Но тут он в пролете.

– Я не просто улыбнусь, думаю, буду просто хохотать до слез, если ты теперь еще и обернешься ко мне передом, а к лесу задом.

– Ну, тогда буду счастлив тебя порадовать.

И эта сволочь действительно обернулась, демонстрируя мне очень впечатляющую эрекцию.

Да ладно, Монтойя, как же это предсказуемо. Чем ты, собственно, надеешься вывести меня из равновесия? Здоровенным стояком? Ну, тут ты уж точно в пролете.

Хотя, черт… Дерзко торчащее у его живота орудие… э-э-э-э… я бы могла сказать, убийства однозначно не могло стать поводом для смущения у его и так чрезмерно самоуверенного владельца. И как ни прискорбно – для моего смеха тоже. И под моим чисто научно-изучающим взглядом он, похоже, в одну секунду стал еще тверже и больше, делая рисунок перевивающих его выпуклых вен более отчетливым.

Я даже со своего места прекрасно видела пульсацию и легкое подрагивание этого внушительного ствола, и эта реакция отзывалась синхронными легкими спазмами моих внутренних мышц. Похотливая волчица вдруг впервые так нетерпеливо встрепенулась во мне. Обычно мне легко удавалось полностью подавлять ее, и она не подавала никаких признаков жизни или своих животных желаний.

– Не слышу твоего радостного смеха, Лали-детка, – голос Северина стал ниже, выдавая, что веселье – это тоже последнее, что он чувствует под моим пристальным взглядом.

Я сделала шаг ближе к нему, не сводя глаз с выставленного к обозрению оборудования, и отметила, как еще сильнее напряглось все тело этого соблазнителя блохастого, словно он невыносимо желал перепрыгнуть разделяющий нас стол и оказаться прямо передо мной.