Суккуб в квадрате

– Разве я не предупреждал тебя, что накажу за дерзость и неповиновение? – голос Ленара был на удивление полон ледяного спокойствия, в отличие от пылающего гневом тела, обжигающую температуру которого я четко ощущала через тонкую ткань своего топа.

Я не могла говорить после его приказа, но не отказала себе в возможности презрительно фыркнуть. Это помогало мне самой в борьбе со страхом. В детдоме и универе к нам применяли телесные наказания, и я имела о них представление, ведь из-за своего сволочного характера частенько на них нарывалась.

Но знать о предстоящей боли и не бояться ее – это несколько разные вещи. Я не мазохистка и боль не люблю. Но и не собака Павлова, чтобы пара сеансов наказаний научили меня держать мой глупый язык за зубами и резво подчиняться чужим командам. Зато я научилась морально готовить себя к наказанию. Я сжала зубы и постаралась замедлить дыхание. Ты не заставишь меня бояться, инкуб. Ну, или я хотя бы тебе этого не покажу.

Неожиданно руки Ленара схватили сзади мой топ и рванули, обнажая мою спину и превращая его в никчемный лоскут, который я прижала к груди.

Прохладную после улицы кожу уже прямо обжигало, и я невольно вздрогнула.

– Ты ведь ждешь, что я причиню тебе боль, не правда ли, ведьма? – Губы Ленара вдруг коснулись моего уха, и я едва не отшатнулась. – Думаешь, что я сделаю такой подарок? Буду груб и жесток с тобой, а ты почувствуешь себя еще большей мученицей и будешь и дальше кормить свою ненависть? Считаешь, в этом будет состоять твое наказание, не так ли? Но ты от меня пока подобных подарков не заслужила.

Пальцы Ленара, едва касаясь, стали скользить по обнаженной коже моей спины, оставляя за собой горячие узоры. Я стиснула зубы. Что он задумал? Да, я сегодня ушла без разрешения, но ведь не сбежала. И это не дает ему права нарушить условия договора. Или дает?

– Я предупреждал тебя, детка-суккуб, чтобы ты не пыталась играть со мной во взрослые игры? Не пыталась дразнить меня, или будешь наказана? Но ты ведь у нас упертая, разве послушаешься? Можешь ответить, я тебе разрешаю сейчас говорить и даже кричать, – выдохнул Ленар в мою шею, и от этого новая волна страха и противоестественного предвкушения разлилась по телу.

Я пыталась отбросить эти незнакомые ощущения от себя или хотя бы внутренне отстраниться от них, но ничего не выходило. Все внутри напряглось, затаившись в ожидании того, что будет дальше.

– Ты не посмеешь, – тихо сказала я, и мой голос прозвучал жалко даже для собственных ушей.