Подмена

Да и ее собственные туфли стоили полугодовой зарплаты обычного человека. Посетительница что-то быстро и сбивчиво зашептала ему и стала совать в руку смятую крупную купюру. Молча кивнув, мужчина впустил нервную женщину внутрь, сунув влажную от пота бумажку в карман традиционного жилета.

Пока странная дама шла за ним по двору к дому, она еще сильнее надвинула платок и буквально согнулась пополам, опуская голову в попытке спрятать лицо. Но провожатый оставался невозмутим. За годы работы здесь чего только он не перевидел.

Женщину с ее живой ношей пригласили в темную, большую, лишенную окон комнату, посреди которой стоял здоровенный круглый стол без всякой скатерти. На непокрытой столешнице, сделанной из темного и явно дорогого дерева, виднелись вырезанные предположительно магические знаки. Повсюду горели толстые темные свечи, но их неверный свет только делал мрачность общей обстановки более концентрированной. За противоположной стороной стола сидела в позе задремавшего божества женщина, возраст которой не представлялось возможным определить.

На первый взгляд ей трудно было дать больше сорока. Но стоило цыганке открыть темно-карие глаза, и создавалось странное ощущение чего-то противоестественного, видимого совсем не в этой привычной шкале – времени-пространства. Посетительница буквально швырнула закутанного в конверт малыша на поверхность стола.

– Верните моего ребенка, – требование-мольба, произнесенное на одном дыхании.

– И тебе здравствуй, золотая моя, – невозмутимо проворковала хозяйка кабинета, при этом не меняя позы и лишь вскользь глянув на дитя.

– Заберите это… девайте куда хотите, а мне верните мою девочку, – голос женщины стал почти истерическим, и она сдернула с головы платок, совершенно игнорируя вежливость цыганки. – Мне сказали, вы настоящая колдунья, а не эти… из объявлений на столбах.

– Кто сказал? – тут же исчезли мягкость и заискивающие интонации.

– Не… не важно, – посетительница заметалась из угла в угол. – У меня есть деньги.

Много. Если не хватит – достану еще! Только верните мою дочку. Вы ведь все можете!

Губы хозяйки поджались, делая выражение ее лица жестким.

– Никто не может всего. А те, кто тебе наболтал всякой ерунды, идиоты! Забирай своего ребенка и уходи! – голос цыганки стал ледяным ветром.

Женщина рухнула на колени прямо там, где стояла, и поползла к столу, протягивая трясущиеся руки.

– Пожалуйста-пожалуйста! – взвыла она, как раненое животное.