Напрасная жертва

Эдна его, больше ничья, разделить ее немыслимо, противоестественно! Пусть Богиня требует чего угодно другого!

Дану поднялась и отряхнула пальцы, и в этот момент генна в чаше деспота стала снова цвета благородной бронзы, а вот в чаше Эдны сверкнула ослепительной белизной и приобрела яркий перламутровый отлив.

– Итак, решено! – довольно провозгласила она, совершенно не обращая внимания на его дикие попытки возражать. – Ты получаешь, что хотел, а я то, что нужно мне. И посмотрим, что из этого выйдет.

Нет! К проклятым созданиям слияние! Грегордиан найдет другие способы продлевать жизнь Эдны, но на условия Дану не пойдет ни за что.

– Нет-нет-нет, хитрое дитя! – будто угадав его мысли, покачала головой Богиня, плотоядно ухмыляясь. – Процесс запущен, и отказаться и повернуть назад ты не можешь! Отменишь слияние – и я отберу назад каждую частичку моей искры, которой ты делился с этой женщиной! И ты ведь знаешь, что тогда случится?

Сердце окончательно вскипело и оглушительно лопнуло, оставляя его опустошенным.

– Дану, умоляю, отмени свое условие! – Горло казалось изодранным в кровь, каждая кость ощущалась сломанной, каждая мышца сотни раз пронзенной, но какое это имеет значение? Ноги отказывались держать, и Грегордиан пополз за Богиней, готовый молить сколько потребуется, но Дану небрежно отмахнулась.

– Нет! Решение принято, и я намерена наблюдать, к каким последствиям оно приведет. Причем весьма внимательно! – она раздраженно обернулась: – И вообще, чем ты не доволен, неблагодарное дитя? Ты получаешь эту женщину навсегда, как и хотел, всего лишь за то, что совсем недолго поделишься ею с другим. Неужели эта цена для тебя столь неподъемна?

– Да лучше бы ты моим телом так распорядилась! – рявкнул Грегордиан, на что Богиня звонко расхохоталась.

– Интересная мысль, но нет, это веселье было бы чересчур даже для меня! Так что смирись!

И прежде чем Грегордиан мог еще возразить или начать униженно просить, Дану истаяла.

Глава 3

– Ты ведь не можешь отвергнуть супружеское слияние. – Ану встала на пути Дану, как только та перешагнула грань, отделяющую разреженное пространство так называемого мира Старших от Изначальной гамады.