Ключик

– Твою ж! Тут ребенок! Как вы его не заметили вообще?

– А он нам нужен? – огрызнулся амбал. – Сейчас младенца не вывезти из города на продажу, кругом заграждения!

– Ну, мля, жалко же! – неуверенно ответил мужчина, так и не показываясь остальным.

Главарь размашистым шагом вошел в комнату и безразлично переступил через распростертое на полу тело растерзанной молодой женщины.

– Пошли, Лысый! Чего ты застрял?! – рявкнул он.

Он застал члена своей банды уставившимся на лежащего в колыбели младенца. Большие лучистые глаза малышки переходили с одного жуткого мужчины на другого.

– Черт, ну и взгляд, – лидер банды невольно передернулся. – Что это еще за херня такая?

– Ты тоже заметил? – удивительно тихо спросил первый. – Такое чувство, что тебя наизнанку выворачивает. Аж мурашки по коже.

– Давай, на хер, валим отсюда, – главарь тоже непроизвольно понизил голос.

– Но если бросим, она наверняка помрет, пока спасатели придут, – неуверенно возразил первый.

– И что? Что нам с этим делать предлагаешь? Пойти к полицейским и сказать, что мы оттрахали и прикончили ее мамашу, поэтому хотим пристроить это отродье в добрые руки? – если мужчина и хотел звучать зло, то у него не слишком получалось под этим лучистым детским взглядом.

 – Но если хочешь возиться, то бери ее сам и тащи! Только не вздумай нас всех запалить.

Главарь, сделав над собой усилие, развернулся и буквально сбежал из комнаты.

* * *

Пять лет спустя

– С чего вы взяли, что эта девчонка заслуживает нашего внимания, брат? Она выглядит совершено обыкновенной.

«Разве только поразительно красивой», – подумал огромный мужчина, одетый в ярко синюю форму с необычными серебряными нашивками.

Девочка примерно пяти лет повернулась в его сторону и посмотрела на него огромными глазищами цвета великолепного желтого топаза, искристыми, точно идеально ограненные кристаллы. Мужчина невольно вздрогнул. От этого взгляда словно открывалось что-то глубоко внутри. Какая- то дверь, в которую ни у кого не было доступа уже много-много лет.

Золотисто-каштановые, чуть завитые на концах волосы растрепались из косички и обрамляли бледненькое личико с очень тонкими, буквально филигранными чертами. Яркое полуденное солнце играло этими непослушными завитками, придавая им тысячу сверкающих оттенков. Одета девочка была в бывшее когда-то, видимо, голубым, а теперь неопределенного цвета застиранное платьице, знавшее наверняка немало обладателей и которое было ей немного велико.