Бобры добры

Я, конечно, слышала щелчок блокировки, но вдруг повезет.

– Под колеса кому-то кинуться собралась? – Я вздрогнула, услышав низкий голос с отчетливыми нотками презрения. Брюнет насмешливо пялился на меня в зеркало, не оборачиваясь. Аж мурашки холодные по спине промчались. Ну натуральный гопник же. Да людоед вообще, куда там шпане какой-то вот так зыркать. – Любишь портить жизнь окружающим всеми доступными методами?

– Вы о чем?

– Выскочишь под колеса – собьют насмерть или покалечат.

– Ну тогда почему бы вам меня не высадить нормально, чтобы такого не случилось, – огрызнулась я. Что он на меня рычит? Что я ему сделала? Ишь ты, еще один желающий обвинить во всех грехах на мою голову. Чья бы мычала, у самого вон руки небось в крови, а все туда же, мне вину выдумывать.

– Вот сейчас остановимся около во-о-о-он той забегаловки и высадим, – ответил с широкой улыбкой, которую в других обстоятельствах я бы назвала дружелюбной и обаятельной, вместо злобного демона уголовник-весельчак.

– Я не голодна, спасибо.

– А я вот что-то внезапно оголодал, – подмигнул он мне, паркуясь.

– Кончай это, – рыкнул на него второй, и я опять вздрогнула.

– Всенепременно, – хохотнул белобрысый.

– Прошу! – распахнул мою дверцу он же, галантно подавая руку. Я же выскочила, проигнорировав ее, и сразу отшагнула назад.

– Знаете, я пойду, – попятилась еще.

– Что, куколка, планы резко поменялись? – Блондин продолжал вроде бы расслабленно и легкомысленно лыбиться, но меня этим не обманешь. Жизнь с бывшим научила меня на раз засекать изменение языка тела. Когда каждая ошибка стоит тебе боли, урок усваиваешь моментально. Этот юморист белозубый на самом деле напрягся весь, будто атаковать меня собрался.

– Ничего у меня… – С какой стати я буду ему что-то объяснять! – Не ваше дело.

– Что, свалишь сейчас от нас, а потом опять попрешься по торгашам ствол искать? – грубо вмешался хамовитый брюнет, приваливаясь задом к машине и скрещивая ноги. И я почему-то тут же обратила внимание на то, какие у него мощные бедра. Ткань джинсов обрисовала их в таком положении слишком отчетливо. Наверняка качается часами напролет. Сейчас-то думать об этом на черта?! – Ну-ну.