Преступивший

Это не его стезя. У каждого обдуманного и порождённого им слова, жеста, поступка существовали особый вес и значимость, которыми он не намеревался понапрасну раскидываться направо и налево.

Он – человек дела. Человек действий.

Небрежно откинулся на спинку сидения, расслабленно скрестил руки на груди и терпеливо наблюдал.

Без суеты, без лишних телодвижений. Лениво приподняв небритый подбородок.

Ничего не выражающий тёмный взор подтверждал, что мысли Георга витали где-то очень далеко.

Периодически со скукой, свысока, бездумно скользил полуприкрытыми глазами по девушкам, водителю, потолку, окну.

Он явно ждал, когда закончит трындеть неугомонный Александр и можно будет выйти из слишком тесной для его внушительных габаритов машины, чтобы приступить к конкретным манёврам.

Не расходовать преждевременно энергию на поиск изящных путей для налаживания краткосрочной связи.

Юля отлично понимала это. Чётко осознавала, что им нельзя и очень опасно разделяться на пары.

И опекающе-развлекающим партнёром на сегодняшний вечер ей назначен новый знакомый, который с самой первой секунды вызывал непреодолимую антипатию.

И сейчас, судя по игривой теме нескончаемого монолога водителя, ей предстояло остаться с глазу на глаз с этим непонятным, отталкивающим человеком.

В безлюдном месте. В темноте.

Никак нельзя было допустить, чтобы явно растаявшая Машка бросила её и ушла с Александром.

Но если очарованная сестрёнка всё же соблазнится на сладкогласные речи своего поклонника и захочет романтики, то что делать ей?

Тогда она останется один на один с этим? Здесь, в жмущей ему машине? Вдвоём, в закрытом пространстве?

«Ха-ха… Жесть… Хуже не придумаешь.  Нет уж… В машине с ним находиться нельзя. Лучше выйти», – решила Юля.

Вставить хоть пару звуков в поток словоизлияний воздыхателя сестры, оказалось невозможным.

Следом вышли остальные.

На воздухе с нарастающим страхом увидела, что человек… «Как его имя? Георгий? – попыталась вспомнить Юля, – Он намного больше и мощней, чем выглядел, пока сидел в машине».

Тот с наслаждением и протяжным стоном выпрямился. Подняв руки, размашисто, от души потянулся.