Не тот цвет

Мастер Ваосин подождал, пока утихнут последние смешки, после чего спросил:

— Кто увидел вторую глупость?

В зале повисла тишина. Кто-то нарушил её осторожным постукиванием кисти в чаше с водой для промывания, но тут же испуганно затих.

Внезапно сидящий в первом ряду Канг произнёс, не поднимая головы:

— Слишком толстый слой скалы.

Мастер Ваосин радостно стукнул палкой об пол и ткнул пальцем в Канга:

— Отлично! Как истинный дворянин, Канг увидел то, что крестьянскому сыну Широнгу не понять. Вам, простым ученикам, не дают плотную белую краску, которую используют мастера для слоя скалы.

Поэтому Широнг попытался использовать полупрозрачную, лёгкую и тонкую краску слоя леса. Ему пришлось наносить её толстым покрытием, чтобы создать необходимую плотность цвета. Этот толстый слой задушил и убил все тонкие детали резьбы, превратив лицо миниатюры в плоскую тарелку. Видимо, Широнг попытался создать то, что привык видеть каждый день в зеркале.

Опять этот рокочущий смех — гра-гра-гра-гра. Мастер снова стукнул тростью в пол, прервав веселье, и сказал:

— Какое оскорбление для мастера-резчика.

Никогда не забывайте об уважении к тем, кто создаёт миниатюры для ваших рук. Но кто увидел, в чём Широнг был прав?

На этот раз тишину не нарушил никто.

— Мастера используют белый слой скалы не просто так, — сказал Ваосин негромко, но его слова услышал каждый, — тонкие слои леса на белом основании сияют ярко и чисто, словно омытые весенним дождём. Белый цвет скалы просвечивает сквозь полупрозрачность верхних слоёв, подчёркивая не только ошибки.

Он подчёркивает и умение. Широнг это понял.

Услышав слова учителя, Широнг встрепенулся и с надеждой оглядел своих соучеников, но увидел лишь множество коротко стриженых макушек. Едва зародившаяся радость тут же была потушена словами Ваосина:

— Понял, но воспроизвести не сумел. Поэтому Широнг каждый день на протяжении семи дней будет стоять во дворе и просить критики на свою работу у каждого, кто пройдёт мимо.

В зале пронёсся общий судорожный вздох.

Вытянутые руки ощущались обледеневшими поленьями. Широнг почти ожидал увидеть отёчные красные морковки вместо пальцев, но статуэтка лежала на всё таких же бледных и тонких ладонях.

— Уважаемые зрители, пожалуйста, молю вас, выскажите справедливую оценку моего труда… — сказал он в сотый, или, может, в тысячный раз. Голос ослаб и превратился в хриплый шёпот.

Ученик стоял посреди двора прямо на гравии, держа миниатюру в руках перед собой.