Берег Живых III - Выбор Богов, Книга 1

— Он был рядом со мной. Так, как ему быть не до́лжно.

— Не смею уточнять, но...

— Ты понимаешь и так, — отмахнулась Анирет. — И, как понимаешь, это не является моей мечтой. В моём видении... — она чуть помедлила, чтобы облечь мысль в слова и притом не выдать самого сокровенного, что решила оставить только для себя, — он занимал твоё место.

Нэбмераи смотрел на неё неотрывно, и в его взгляде бушевала буря, совсем не сочетавшаяся со спокойствием в его голосе.

— Я не позволю этому сбыться.

— Не думаю, что такое вообще возможно.

.. Но что, по-твоему, это могло бы значить?

— Что бы оно ни значило, сбыться этому я не позволю, — повторил Таэху. — И ты права... Пора узнать, что с ним.

— Ты свяжешься с дядей? Отсюда, с дальних южных пределов Империи? — спросила Анирет чуть удивлённо.

— У нас есть свои пути.

— Стало быть, Таэху всё же способны общаться между собой на расстоянии, — усмехнулась царевна.

— Не больше, чем Эмхет способны подчинить своей воле любого, кто находится на их земле, — парировал воин с усмешкой.

Анирет закатила глаза и повторила его фразу:

— А крокодилы в дельте Великой Реки умеют летать...

— ...правда, совсем невысоко... — закончили они в один голос и рассмеялись.

Над рекой занимался золотистый рассвет. Лучи солнечной ладьи заставляли отступать и страхи, и сомнения... и мечты о несбыточном. Чарующие краски ночи таяли, и возвращалась привычная реальность. Начинался новый день.

— Скоро мой учитель открывает мастерскую, — спохватилась царевна.

— Я провожу мою госпожу Эмхет, а после разбужу Мейю, чтобы она принесла что-то для утренней трапезы, — учтиво проговорил Нэбмераи.

Проходя рядом с ней, чтобы занять место за её плечом, он будто невзначай коснулся её пальцев.

«Я защищаю тебя... как только могу».

***

Весь последующий день Павах был сам не свой. Он не мог сосредоточиться на выискивании полезных крупиц в кипах текстов. Свитки сыпались бы из его рук, если бы писец время от времени не покрикивал на него, возвращая к действительности.

Перед глазами по-прежнему отчётливо представала Анирет из сна — царственная, величественная, бесконечно желанная. Когда Павах читал о золотой крови божественного Ваэссира и долге рэмейского народа перед Эмхет, он думал о ней. И впервые сегодня он задумался о вещи, которая при всей очевидности отчего-то не приходила ему в голову раньше.

Он предал кровь Ваэссира, предав Хэфера, и должен был искупить это.