Дахака

Эта мука терзает и гложет.

Если богатством своим не доволен,

Все золото мира тебе не поможет.

Абу аль-Атахия

Цокот копыт по грунтовой дороге гулко разносился в округе. По обе стороны от тракта раскинулись неровные луга, поросшие зеленой травой. Тонкие стебли вяло покачивались под порывами прохладного ветра. Воздух, дувший с севера, был настолько свеж и чист, что не позволял яркому солнцу раскалять его. Немногочисленные «барашки» неторопливо плыли на юг по голубому небосводу, изредка отбрасывая на землю маленькую тень.

Она ехала на серой кобыле, осторожно сжимая поводья в изящной ладони. Длинные темные волосы спадали до лопаток. Тело прикрывало грубое одеяние без рукавов из овечьей шерсти. Солнечные блики красиво играли на коже, покрытой загаром цвета бронзы. Взгляд больших черных глаз, обрамленных пышными ресницами, устремлялся вперед. Туда, где виднелись могучие горы и их белоснежные шапки.

— Впервые видишь Хинду-Кауш[1], почтенная жрица?

Она обернулась на хриплый голос. Ее спутник, старец с заостренной и седой бородой до груди, с интересом рассматривал ее из-под нахмуренных бровей.

— Да, — мягко ответила она, — в первый.

— Хм, — хмыкнул в бороду тот, — но в твоих очах я не вижу удивления.

Легкая улыбка тронула тонкие губы:

— Я видела Обитель снегов[2].

— Обитель снегов? — с интересом переспросил спутник. — Где это?

Она кивнула в сторону:

— Там, к востоку от долины Синдху[3]... — улыбка померкла, девушка отвернулась.

От пристального взгляда старика не укрылось, что та чем-то опечалена. Будто воспоминания об этой самой Обители снегов причинили боль.

— Тебя накрыла тень, подобно туче грозовой, — учтиво подметил он.

— Неважно, — все также мягко ответила она, но старец понял, говорить о прошлом та не станет.

— Что ж, тебе виднее, юная жрица, — вздохнул он, — прости старого глупца.

— Ничего, — снова вялая улыбка.

— Могу ли знать я имя твое?

— Арчита, — ответила девушка, — и я забыла узнать твое.

— Атта-Ури, дитя, — широко улыбнулся спутник беззубым ртом.

— Далеко до селения?

— Немного еще, — заверил старец и воздел глаза к небу, — солнце и зенита не достигнет, как прибудем мы на место.

— Хорошо, — кивнула жрица.

— Нет у нас в хозяйстве таковых, — кивнул он на лошадь.