Обреченный - это судьба.

Окончательно выйдя из себя, он с рычанием перекинул тяжёлый тренировочный меч в правую руку и с шагом прочертил неровный полукруг перед собой. Ожидавший чего-то подобного старший брат легко ушел от удара, отчего пролетевший мимо меч по инерции заставил провернуться младшего на пол оборота, оставив его абсолютно без защиты.

- Ай-ай-ай - издевательски продолжал Андрэ, - надо тебя ещё подучить.

И с этими словами он плашмя мечом ударил противника по правой ноге. Юлиус же, громко охнув, завалился на бок, схватившись за подбитую ногу.

- А может и не надо, а? От такого мечника все равно нет никакого толку.

Очередной раунд насмешек поднял, казалось бы, уже сдавшегося дуэлянта с земли. Мгновение - и очередной удар едва не свалил старшего из братьев на землю, заставив нелепо отпрыгивать назад. Используя все туже инерцию Юлиус провернулся вокруг своей оси, низко присев и надеясь зацепить оппонента за ногу. Но, к его удивлению, меч был встречен уверенным, направленным в землю блоком, полностью погасивший всю силу удара, а правый локоть Андрэ влетел прямиком в нос молодому парню.

Мир для него закончился болезненной и темной вспышкой.

Свет вернулся к нему сначала болью, а уже потом знакомыми очертаниями конюшни. Кроме боли в ноге и носу, на лице ощущалась неприятная смесь высохших слез, соплей и крови. Он лежал в углу, в стогу свежего сена. В конюшне, без преувеличения, стояли лучшие лошади графства, так что и еда у них была по первому разряду. Причем сено, по большей части, использовалось скорее как напольное покрытие и лишь немного - как разнообразие рациона.

Так вот, валяющийся в этом фураже избитый и униженный парень, пытающийся стереть с лица весьма ощутимое разочарование, в виде запекшейся крови и хрустящих соплей, внезапно ощутил, что в стогу он находится не один. Непонятное нечто схватило его за талию и тянуло куда-то. Юлиус инстинктивно попытался вскочить, но сено мало того, что плохо подходило для этого маневра, так ещё и глубже затягивало молодого человека.

На ум пришли сразу все страшилки, что были услышаны в детстве. Окончательно впадая в панику от столь внезапного нападения , Юлиус сделал ещё несколько бесполезных рывковых движений руками и ногами. И внезапно, когда парень уже готов был начать кричать, это нечто забилось в приступе звонкого смеха. Паника рассеялась, уступая место глубокому ступору, едва ли не настолько же резкому, как недавно вырубивший сознание удар в нос.