Александр Грозный. Исчадия Ада.

Джигиты попытались было схватиться за кинжалы, но воительницы молча ткнули им железными пальцами под рёбра, и те, кривясь от болевого шока, дали себя скрутить и «окольцевать».

Марта лично вставила кляп в рот Азы, опутала ей руки незнамо откуда появившейся верёвкой, накинула на её голову холщовый мешок и вывела из царского кабинета. Такие же мешки были надеты и на головы джигитам. Рты им не затыкали, но они и не голосили. Все вышли вон.

Царь поставил локти на стол, положил голову на ладони, уперев их в щёки, и закрыл глаза.

- «Ну и на хрена это всё мне?» - подумал он.

- Надо было всё-таки кого-то отхерачить, - с тоской в голосе произнёс Санька. – Может быть Адашева? Сам ведь идёт.

Адашев тут же постучал в дверь царского кабинета.

- Заходи, Даниил Фёдорович! – пригласил Александр.

Адашев вошёл.

- Ты бы хоть дьяка посадил на входе, или рынду поставил, государь. Не страшишься без охраны сидеть?

- Фёдорыч, не мели воздух! Говори зачем пришёл?

- Так… Это… Увидел, кого вывели от тебя и вынесли, вот и пришёл.

Санька поднял голову от ладоней и хмуро посмотрел на Адашева.

- Меня убить пытались, но Салтанкул оступился и голову о мой стол разбил. Видишь?

Царь показал на угол стола, испачканный кровью джигита и изрядную лужу крови на вощёном полу.

- Ты убил?! – воскликнул дворецкий.

- Если бы, - вздохнул царь. – Убил бы, не было бы так муторно. Поэтому и убить кого-нибудь хочется.

- Насмерть?! – делано ужаснулся Адашев.

- Сдурел, что ли? – удручённо проговорил царь. – Так… Слегонца погоняешь меня… Настроение хреновое.

- Пошли, коли хочется, - хмыкнул, пожав плечами, дворецкий.

- Только не на саблях, а на палках. Не хочется амуницию надевать, а вдарить кому-нибудь уже хочется.

- Хочется, так вдарь. Где твои деревяшки?

«Деревяшки» лежали тут же в кабинете в шкафу вместе со специальными перчатками-крагами, закрывавшими руку до самого локтя и хорошо защищавшими от удара тупым предметом, защитными масками и другой царской амуницией, боевым и тренировочным оружием.

Царь и его дворецкий взяли тренировочную амуницию, вышли из кабинета, спустились по лестнице в посольский зал, расположенный на втором уровне центрального сруба, возвышающегося над четырьмя одноэтажными «гранями-переходами» дворца, а оттого освещаемый через окна с четырёх сторон.