Замуж до утра

— Но почему? — спросила я у самой себя вслух, когда впереди вновь показались крыши Эппинга.

Риган меня не понял:

— Что “почему”?

— Почему тот человек бросил ее в роще?

— Боюсь говорить это, но, думаю, ради нас. Он знал, что мы не пройдем мимо – задержимся, а потом и вернемся.

— Значит, как только мы войдем в город, нас уже не выпустят?

— Не выпустят, — подтвердил Риган тихо и больше не сказал ни слова до тех пор, пока мы не оказались у постоялого двора.

Здесь все было спокойно. На нас никто не обращал внимания, люди занимались своими делами, а хозяин заведения поприветствовал как старых друзей.

Риган положил перед ним на стойку сверток с младенцем, и мужик вопросительно вскинул брови.

— Это ребенок, — сказал Риган. — Его родила в роще неподалеку женщина, жившая в этих местах.

Хозяин постоялого двора осторожно приподнял рукав пальто и взглянул на лицо новорожденного.

— И что мне с ним делать? — грубо спросил мужик. — Зачем вы принесли его мне?

— Больше некому, — поспешно выпалила я. — Оставить себе мы не можем, а кто его отец – не знаем.

— Нет у него отца.

— Откуда вам это известно?

— Знаю его мать. Хельга тут единственная, кто был на сносях.

— Хельга, — повторила я задумчиво. — Вы ее знали, а значит, можете сказать, были ли у нее близкие родственники? Да любые родственники!

— Нет. Муж умер от тифа на прошлой неделе, а Хельга жила у меня в подсобке. Ни родителей, ни сестер, ни друзей у нее нет.

— Нам правда некому отдать его, — сказал Риган, раскутывая малыша. Пальто он вернул мне и запеленал как мог, ребенка в штору.

— Моя штора?! — ошарашенно переспросил хозяин ночлежки, и глаза его налились кровью.

Риган взглянул на него так, что тот мгновенно передумал повышать голос.

Мальчик остался на стойке. Мы вышли на улицу, и некоторое время молча стояли. Я сжимала губы изо всех сил, чтобы не разреветься в голос, прикрывала лицо волосами, чтобы Риган не видел моих слез. А горячие соленые капли беспрепятственно текли по щекам и шее.

Наверное, Риган понял, что я почти сдалась и что сил у меня больше нет.

Я разрыдалась, но быстро взяла себя в руки. В конце концов, мало ли бездомных сирот я встречала? Немало. Умирающих от голода детей видела столько, что не счесть. Покрытых язвами от оспы. Худых и изможденных.

Я глубоко вздохнула, оторвалась от мужчины, вытерла глаза и вскинула подбородок:

— Минутка слабости, не обращайте внимания.