Дорога сна

Неужели кто-то из них станет ей мужем в ближайшем будущем?

– Садись, садись, – прошамкала какая-то бабка, указав Весее в сторону лавки за ее спиной, лавка располагалась ровно напротив сборища стариков. – Разговор будет долгий. Рассказывай нам, дитятко, когда же ты родилась.

– Весной, – ответила девушка, послушно опускаясь на деревянную лавку. – В самом начале весны, после масленицы. Шестнадцать лет назад, семнадцатый год мне идет.

– Весной? – переспросила незнакомая старуха, тряхнув головой, и тихий шелест мелких колокольчиков в ее волосах прозвучал под крышей.

– И ничего ты не путаешь?

– Она родилась в начале года, – пояснила Боговеда, ведунья деревни. – Перепрыгнула через зимний порог на несколько часов.

– Тогда все ясно, – глухо отозвался старик, сидевший совсем близко, глаза его подернулись белой пеленой слепоты. – Мы потому и не могли найти ее так долго, что искали среди зимних дев.

– Он, очевидно, совершил ту же ошибку, – не без веселья в голосе отозвалась одна из гостей. – Искал не там.

И не ту, – добавила старуха, окинув Весею недовольным взглядом. – Волосы больно светлые, кожа розовая, совсем уж не белая…

– Что происходит? – тихо спросила девушка, устремив на Боговеду непонимающий взгляд.

«Может, это – сваты? И они не особенно-то довольны увиденным», – невесело подумала невеста. Она не могла осознать не только характер происходящего, Весея не могла понять и в каком настроении говорят о ней все эти люди. Они на что-то злятся? Из-за чего-то грустят или радуются чему-то? Дочь батрака поджала губы, чувствуя, как занозы впиваются в ее ладони.

«Сильно сжала край лавки», – подумалось ей. Со стариками нужно вести себя уважительно, почтительно молчать, говорить вежливо, но… Весея никогда не отличалась ни терпением, ни покорностью.

В одном из глиняных горшков что-то затрещало, и дочь батрака хорошо понимала: это – не мышь. Что-то странное творится в этой хижине. В селении говорили, что Боговеда иногда занимается наговорами, практикует злые искусства. Отец ее умер при загадочных обстоятельствах, мать онемела, братья и сестры пали от неведомой хвори.

Если она заплатила Чернобогу эту цену за свое темное искусство… Могущественной должна быть ведьма.

– Дитя, – произнесла ведунья четко, взгляд ее зеленых глаз придавил гостью к полу. – Нам бы следовало сказать тебе раньше, но… Мне приходилось сомневаться. Ты то показывала свой истинный лик, то прятала его за детской невинностью, – рассказывала Боговеда, не отворачиваясь.