Полюдье

Алексей переглянулся с Софьей и крикнул:

— Микола, ты куда?

— Езжайте за мной. Познакомлю вас с добрым человеком.

Каша хмыкнул, вытер нос над черными усами. Они стояли, а Микола удалялся вперед по улице.

— Вам, должно быть, нужно вернуться в Рожок, — сказал Алексей отрокам. Борис покачал лохматой головой:

— Сказано — довезти до Глиницы, значит, до Глиницы.

— И что мы будем здесь делать до весны? — проворчал Каша.

— Подзаработаем, — пожал плечами Борис. — Умелые руки тут наверняка нужны.

— Ага, буду я еще работать на дорапольцев.

— Ну так не работай. Шляйся по улицам, ищи подвиги на задницу.

Каша надулся, но не ответил. Несмотря на вечные перепалки, они с Борисом выглядели старыми друзьями. Алексей споткнулся на этой мысли, поняв, что так же разговаривает с Всеславом Андреевичем — ну что за день откровений! Друзьями они с князем от этого, конечно, не стали, но задуматься было о чем.

Микола привел их к богатому двору рядом с портом: крепкий деревянный терем с резными наличниками, конюшня и огромный амбар.

— А вы к кому? — деловито спросил мальчик.

— Здорова ли матрона Эйда? — спросил Микола.

— Не жалуется. — Борис за спиной Алексея не выдержал и рассмеялся. — А вы кто будете?

В щелочке показался веснушчатый нос, за который по-детски хотелось дернуть. Мальчик пытался разглядеть их получше.

— Передай ей, что это Микола, друг по игре в кости.

— Не знала, что монашествующим можно играть в кости, — пожурила Софья, словно это она была умудренной старицей.

Микола обернулся, беззубо улыбаясь.

— Посадница, за хорошей беседой и игра идет во благо.

Софья фыркнула, но улыбнулась в ответ, сжав губы — на щеках проступили ямочки, и Алексей загляделся. С каждым днем Софья оттаивала, сбрасывая с себя тяжесть пережитого. Выпрямились ее плечи под мужниным кожухом, бледные губы обрели румяный цвет.

Их провели в дом. Внутри он совсем не походил на аерские избы: длинный зал с очагом посередине, разделенный столбами на три части. Под потолком виднелось отверстие башенки, через прорехи в которой выходил дым. В доме пахло жареным мясом и собачьей шерстью — два пса мирно лежали на соломе, внимательно следя за гостями.