Полюдье

— Посадница говорит, как принято в ее земле, но в Дрягове знают: живых он не забирает, потому что верит в раскаяние.

— Так значит, в Глинице был не Семарх?

Микола помрачнел. Птенчик в его ладонях встрепенулся и полетел под потолок, будто никогда не калечился.

— Он, княже. Да только что-то в нем переменилось. А что, не скажу.

Помолчали. Митрополит Константин посмотрел на Софью и спросил:

— Софья Вольговна, верно говорят, что твоя мать была колдуньей?

— Так говорят, — холодно ответила она. Сжимая в ладонях край Аниного пояска, она принялась наматывать его на палец.

— И что однажды исчезла, прокляв глиничан?

— Не исчезала, — сказала Софья сквозь комок в горле. — Утопла. И никого не проклинала. Если и грешна, то лишь в том, что себя погубила.

— И зачем ей нужно было себя губить?

Софья размотала ленту пояса с пальца, чтобы намотать ее вновь. Глядя на узоры ковра под ногами, она копила внутри тревогу. Голова кружилась, завитки сливались в одну линию.

— Лгать перед Богом не стану, — ответила она. — В Глинице ей не было житья.

Бояре снова зашептались. Всеслав Андреевич, до этого молчавший, поерзал на скамье и сказал:

— Это старые дела. Вернемся к Полюдью.

— Неважно, старые или нет, — спокойно возразил митрополит. — Колдовство служит злу долгие годы, и отзвуки давней волшбы возвращаются, когда их меньше всего ожидаешь. Скажи, Софья Вольговна, правду говорят, что твоя мать родилась на болотах?

В ушах зашумело. Софья сглотнула, но не помогло.

Откуда знает? Откуда знал Алексей Фёдорович? Неужели Микола рассказал? Или молва разошлась аж до самого Белограда?

— Владыка, много что говорят, но того никто не видел и знать не может.

— И что от Дьявола была зачата?

Ладони вспотели. Из края пояса вылезла ниточка — Софья дернула ее, и узор расползся. Ничего. Зашьет.

— Дурных языков мы не слушали. Спросите у отца моего — когда женился на матери, никто об этом не говорил. Мать из купцов, как и он, родители ее, мои дед с бабкой, — глиницкие старожилы.

— Откуда тогда слухи?

Софья замялась. Лгать не будет.

— Да, матушка родилась в Дрягове — но не на болоте, а в избе. Гостили тогда у родни. Бабку никто в грехе не уличал.

Кто-то из бояр воскликнул:

— Княже, так если ворожила — значит, и есть дьяволова дочь!

Андрей Владимирович хмуро глядел на Софью, сложив крепкие ладони на коленях.

— Софья Вольговна, скажи честно, ты сама колдовала? Как мать?

Она подняла взгляд, затуманенный злыми слезами.

— Никогда.