Воины и рыцари. Истории о приключениях от Древнего Рима до Средневековья (Валерио Массимо Манфреди)

Вечернее небо окрасилось в цвета прекрасного позднего заката: рыбацкие лодки возвращались в порт, пара военных кораблей разворачивались в гавани, чтобы пришвартоваться к пирсу. Золотые украшения на акротериях храмов и общественных зданий сверкали, словно факелы, в тишине наступающих сумерек, а чайки роились вокруг рыбацких баркасов, вырывая друг у друга рыбьи отходы, которые моряки сбрасывали в море.

– Когда это случится? — неожиданно спросил он.

– Война? Не знаю. Год, может, два. Нам ещё нужно укрепиться в Цизальпийской Галлии и Македонии.

– И ты считаешь это благим делом?

– Не знаю. Думаю, это логичное развитие событий. Неизбежный исход.

– Всего можно избежать, — ответил Ганнибал, внезапно обратив на меня свой одноглазый, встревоженный взгляд. — Кроме смерти.

– Я знаю, — сказал я. — Эта война будет другой, не такой, как та, которую вели мы. У неё будут другие цели…

– Это так. Наша была войной империи против города. Эта будет войной между двумя империями. Вы победите, как уже случалось в предыдущих войнах, но победа обернётся против вас.

– Что ты имеешь в виду?

– У нас всё было иначе. Мы не были империей, хотя и пытались ей стать, начиная с завоеваний моего отца. Мы были городом, основавшим множество колоний в западном море – центров встреч и обмена с местными народами. А Сирия – это империя, раскинувшаяся на огромной территории, пожалуй, самой обширной из всех существующих, больше даже вашей. За время, прошедшее со смерти Александра, эта империя распространила греческую цивилизацию до Кавказа и Индии, до берегов Гидаспа.

– Необязательно. И в любом случае, судьба Рима – править миром. Я в этом уверен, иначе почему боги или рок позволили бы нам победить всех врагов?

Ганнибал на несколько мгновений замолчал, и мне показалось, что он снова наблюдает за схваткой чаек, борющихся за объедки с рынка.

– Ты веришь в это, Публий Корнелий? – спросил он вдруг, не поворачиваясь ко мне.

– Да, твёрдо верю.

Я чувствовал, о чём он думает – о том далёком дне, о Заме, когда судьба посмеялась над ним в последний миг, когда он так умно подготовил свой тактический шедевр, но всё равно потерпел поражение.

– А я – нет, – ответил он. – Случай всегда играет последнюю роль, что бы мы ни планировали и на что бы ни надеялись. И в империях нет никакой необходимости.