Благословлённые #2. Палеонесская дева

Она почувствовала, как чужие руки схватили и грубо стянули нижнее белье. Тело само принялось сопротивляться, но единственное, что удавалось это брыкаться ногами.

В этот самый момент краем глаза она увидела, как в темноте, совсем рядом, промелькнула чья-то небольшая фигура. На миг она решила, что это всего лишь игра воображения, но затем где-то рядом отчётливо услышала, как из ножен медленно выскальзывает меч.

Увлечённый Веймар ничего не замечал, кроме того, что Кларисса истерично усмехнулась, сплёвывая кровь.

— Тебе конец, урод, — сказала она.

В этот самый момент кто-то за спиной привратника подобрался уже совсем близко. Тогда-то он и почуял опасность. Резко обернулся, одновременно пытаясь схватить направленное в лицо лезвие. Дьюк стоял совсем рядом и рывком совершил точный колющий удар. Лезвие оказалось таким острым, прошло насквозь через гортань, прорезая пальцы.

Некоторое время привратник ещё шевелился и шипел, не в силах двинуться и что-либо сказать. Дьюк упёрся ногой в тело врага, перехватил рукоять и с силой выдернул меч.

С красного лезвия потекла густая красная кровь. В этот самый миг жизнь привратника оборвалась навсегда.

Глава 18. Вознесение Вианоры Акдельской

Кларисса уселась на кровать, натянула штаны, пытаясь оценить масштаб собственных увечий. Это было делом нелёгким, но, кажется, большинство зубов остались на месте и даже челюсть похоже, не сломана. Возле левого глаза всё жутко болело и видимо там скоро будет здоровенный фингал, а тело знобило, будто она только что вылезла из ледяной реки.

— Ну, что смотришь? — тихо спросила она, запахнув рубашку.

— Ничего, — Дьюк присел рядом. — Дай себе время, отдышись. Всё хорошо.

— Говорила же, нужно уходить, — усмехнулась она. — Но, теперь я точно ни о чём не жалею. Эту мразь нельзя было оставлять в живых.

Кларисса сидела и не шевелилась, просто смотрела в одну точку куда-то в стену, пока всё тело пробирала дрожь. Видит Малеон, она бы и продолжила сидеть тут до самого утра, если бы была одна.

Время медленно ползло вперёд. К горлу подступали слёзы, а все мысли были только о том, что могло только что произойти. Для Палеонесской девы, изнасилование — это позор на всю жизнь. Ощущение беспомощности и безнадёжности она не забудет никогда.

Дьюк быстро сориентировался и закрыл дверь на ключ и скинул мёртвое тело за кровать. От следов битвы остались пятна крови на белой простыне, но в темноте их не особо было видно.