Двум смертям не бывать

Разобраться, кто сейчас в опале, а кто в чести, и познакомить брата с нужными людьми. Едва ли тот умеет водить правильные знакомства — правду говоря, Рамон и сам этого не умел, — но нужно, чтобы его принимали. Тогда после того, как его подопечная переберется в Аген (и если нужда в учителе не отпадет), Эдгар не останется совершенно один, даже если сам Рамон в это время будет далеко… если он вообще будет жив к тому времени. Еще, узнав планы герцога, следовало распланировать подготовку к походу. Потерять пятую часть сил еще до того, как началась война, не слишком-то приятно, но едва ли это остановит герцога, он и без того долго ждал возможности расширить свои владения.

Словом, предстояло много всего, и Рамон счел, что на один вечер безделья он имеет право. Увы, у мира были свои планы.

Слуга постучался именно в тот момент, когда Рамон вылезал из ванны. Тот вздрогнул, зацепился за жестяной край и чуть не упал, выругался.

— Прошу прощения, господин, — раздалось из-за двери. — Письмо… два. Велели срочно.

— Давай сюда. — Он завернулся в простыню и пошел к себе, на ходу ломая печати.

Писем действительно оказалось два. Короткая записка от герцога с приказанием явиться, чем быстрей, тем лучше, и второе — официальное приглашение на бал, который должен был состояться на следующий вечер.

Рамон швырнул пергамент на стол, длинно и тоскливо выругался. С мокрых волос текла вода. Кое-как выжав, мужчина стянул их на затылке и начал одеваться.

Герцог принял его без свидетелей. Долго расспрашивал про дорогу, бурю и утонувший корабль, несколько раз перепросив, не примерещилось ли ему.

— Если б я был там один, я бы, возможно, усомнился. Но двоим не может примерещиться одно и то же. Позови брата и расспроси, если хочешь.

— Ты зовешь его братом? — поднял брови герцог.

— Эдгар и есть мой единокровный брат. И не заслужил того, чтобы его попрекали грехом матери.

— Ну-ну, успокойся. — Герцог покрутил перстень. — Удержать его происхождение в тайне мы, конечно не сможем.

— Значит, их заткну я. Но в Агене нравы куда более вольные, чем в столице. И если ты, господин, подашь пример соответствующим обращением, полагаю, все остальные поймут, что к чему.

— Уговорил, — рассмеялся герцог. — Можешь идти.