Двум смертям не бывать

Он не заметил, плавно ли уменьшилась качка, просто обратил внимание, что, в очередной раз провалившись в дрему, проспал, кажется, дольше, чем прежние мгновения, после которых волей-неволей приходилось просыпаться. Кто-то попробовал снова зажечь светцы, и лучина не выпала из расщепа.

— Кажется, успокаивается, — сказал Рамон. Увидел, как вскинулся Хлодий, как Эдгар осенил себя священным знамением. От приклеенной улыбки уже сводило скулы, и он позволил себе расслабиться. Зевнул, прикрывая рот ладонью, оглядел своих людей.

— Не знаю, как кто, а я устал как собака. Проверяем вещи, наводим порядок и — спать.

Как оказалось, буря действительно закончилась. Когда Рамон отоспался и выбрался на палубу, небо сияло солнцем. Большинство пассажиров выбралось из трюма отдышаться, многие лучились пьяным весельем. Молодой человек огляделся. Помрачнел, заметив торчащий гнилым зубом обломок мачты. Вокруг второй суетились матросы, меняя обрывки паруса на запасной. Рамон еще раз оглядел ошалевших от счастливого спасения людей и пошел к маркизу.

Тот оказался в своей каюте, но добиться от него ничего не удалось — Дагобер был мертвецки пьян. Рамон вздохнул и пошел искать капитана.

Снова выбравшись на палубу, он отыскал взглядом Бертовина:

— Собери людей.

— Что-то случилось? — забеспокоился тот.

— Собери людей, — повторил Рамон. — Вот хотя бы здесь — никто внимания не обратит.

Долго ждать не пришлось.

— Я говорил с капитаном, — начал Рамон. — И то, что услышал, мне не понравилось. Первое — за три дня нас отнесло от курса, и довольно далеко.

Второе: мачта сломана, а значит, вместо двух парусов у нас остался один. Третье — ветер утихает, и мы можем оказаться в полосе штиля, а на корабле, как вы все уже заметили, весел нет. Все это значит, что до места мы доберемся куда позже, чем планировали.

— А когда? — подал голос Эдгар.

— Почем мне знать? Капитан говорит, что, если ветер останется таким, как сейчас, — через две недели. Возможно, дольше. Намного.

— Когда мы садились на корабль, две недели должен был занять весь путь.

— Да, и то в худшем случае, — кивнул Рамон. — Мы живы, это главное. Если кто-то хочет напиться по этому поводу, я не против. Но прежде чем продолжить радоваться, нужно кое-что сделать.

— Приказывай, — сказал Бертовин.

— Возьми Хлодия, пересчитай, сколько осталось еды, воды и хмельного. Треть еды отложишь, остальное подели на две недели, будешь выдавать утром каждому его дневную долю, дальше пусть поступают с ней, как хотят.