Сначала было слово... (клинок командора-1)

- Ну, - потянул ректор, давая понять, что такая отповедь для него неожиданна. – Э-э, Владимир Петрович, а вы что предлагаете?

Зав. кафедрой физкультуры не подвел студентов:

- Максим Николаевич! Если существует крайняя необходимость, я готов быть куратором. Но при возможности просил бы все же освободить. Не в мои годы бегать по улицам за хулиганами.

- Так. Ваше мнение понятно. Причина уважительна. Я не буду настаивать на своем предложении. Сам, в конце концов, в возрасте, понимаю вас. Какие будут предложения?

- Может, студентов спросить, кого бы они хотели видеть своим куратором? – Предложил поиграть в демократию кто-то из дальнего угла.

- Да-а, - потянул ректор, вряд ли особо довольный таким предложением. – Что ж, послушаем студентов.

Взоры членов дружины, а затем и всех сидящих в кабинете, обратились к Диме, и тот неловко зашевелился, не ожидая такого поворота.

- Я, э-э… - Потянул он ни чуть не хуже ректора. И решился: - Мне кажется, лучшим куратором будет Леонид Владимирович, преподаватель с иняза.

Ректор благосклонно кивнул, взгляд его, настороженный и колючий, оттаял. Леонид Владимирович Калинин в прошлом служил во внутренних войсках, потом его сократили по какому-то поводу. Он вспомнил, что неплохо знает английский язык, почти профессионально. И уже несколько лет работал преподавателем, вдалбливая студентам прелести языка бывшего предполагаемого противника. Дима знал Калинина по тренировкам. Оба качали штангу, напрягая мышцы.

- Я рад, что мы сошлись во мнении, - мягко сказал ректор. – Кандидатура Леонида Владимировича уже рассматривалась в качестве запасного варианта. Поскольку студенты сами выразили желание, я полагаю, других преподавателей и сотрудников мы рассматривать не будем.

- Да, конечно, - раздались одобрительные голоса.

- Тогда я его сейчас вызову, и мы поговорим втроем со старшим дружины. Если члены малого совета не возражают, - он оглядел преподавателей и, не увидев недовольных, решительно сказал: - а вы все свободны.

Глава 7

«Силы быстрого реагирования института» в количестве десяти голов сидели в одной из аудиторий и лениво пережевывали идею о своем особом статусе. Разговора на эту тему им хватило до прихода Димы и их нового куратора. Калинин был рад некоторому возврату к прежней службе. Он выглядел весело, что на фоне всеобщей настороженности (как минимум) выглядело необычно.