Книга третья: Лабиринты

- Как ты это сделал? – Оливия с отцом наклонились, чтобы получше разглядеть устройство.

- Просто захотел это сделать и сделал. Вот это удерживает защитное поле. – Я просунул руку внутрь механизма и с силой выдернул небольшую деталь, похожую на миниатюрное солнце, круглое, с отходящими кривыми лучами. Машинально положив деталь в карман, я с большим усилием двумя руками сжал все разошедшиеся части обратно в шар. Удерживать его долго у меня уже не было сил.

- Дайте мне, Генрих. – Альфред осторожно взял у меня из рук устройство, которое без вынутой детали очень настойчиво хотело раскрыться.

В этот момент дверь распахнулась и на пороге оказалось штук пять немецких солдат. Уже почти забытый, но знакомый голос отдавал приказы где-то недалеко, в коридоре. «Это же тот, кто меня допрашивал в Кракове!».

- Надо бежать, немедленно! – Альфред в считанные мгновения оказался у входа в тоннель. – Быстрее, я за вами. – Оливию я пропустил первой, затем побежал за ней, увидев в последнее мгновение, что Альфред не последовал за нами, а ногой закрыл потайную дверь.

Что-то громко щелкнуло, намертво запечатывая нас в кромешной темноте, в мире, откуда ушли даже тени. Сделав пару шагов я наткнулся на Оливию, и в этот момент стены содрогнулись. С потолка посыпались куски земли, но туннель выдержал.

- Отец!? Где Альфред, Генрих!?

Эпилог

Низкие облака, гонимые северным ветром, окутали город серым покрывалом. Холод находил малейшую щель в шинели и с садистским наслаждением ледяными стрелами убивал последние воспоминания о тепле.

- Я слышала, что в Зимнем дворце теперь будет госпиталь. – Я бросил взгляд за спину Оливии. Некогда Величественное здание за её спиной сейчас не могло скрыть весь страх перед будущим за ширмой своего названия. Россия потеряла Польшу, Литву, и Бог знает, сколько ещё людей цари готовы принести в жертву, чтобы договориться о мире. – Думаю, может попроситься туда санитаркой?

- Попросись. Тебя обязательно возьмут. Не зря же ты взяла мою фамилию.

– Ветер всё настойчивей хотел разогнать редких прохожих с набережной.

- Оливия Косинская. Не могу привыкнуть, как и к твоему имени. – Она прижалась ко мне, прячась от октябрьского холода. – Когда это закончится, Илья?

- Скорее всего, никогда. Если и закончится, то совсем не так, как нам всем хотелось бы. – Я обнял её. – Но ведь для нас ничего не меняется. Что бы ни случилось, мы обязательно встретимся. Я же говорил, что видел тебя в будущем.