Книга третья: Лабиринты

- Ну, вот и Краков – Альфред поднялся и протянул мне руку, - Всего хорошего, Генрих. – Попрощался он и вышел.

За окном, по перрону вдоль состава, ходили только военные патрули австрийцев и несколько немецких офицеров.Предчувствие надвигающейся неприятности прервал волевой стук в дверь купе. «Ну вот и они… неприятности.» Я встал, надел свой уже давно высохший бушлат и открыл дверь.

- Доброе утро, господа, чем могу..? – в дверях стоял офицер, несколько минут назад проходивший по перрону в компании двух солдат.

- Проверка документов. Ваш паспорт, господин.. эээ ? – офицер требовательно протянул руку, ожидая, когда я ему покажу свой паспорт. – Куда-то собирались уходить? – офицер кивнул на мою верхнюю одежду.

- Доктор Генрих Кляйн, господин офицер. Вот держите. – Похлопав себя по карманам, я, наконец, нашёл этот чёртов паспорт. Не глядя, офицер взял его из моих рук, не спуская с меня своего пристального взгляда. Немигающие серые глаза его больше подошли бы какой-нибудь змее.

- Капитан Вольфган Кацберг – недовольно ответил он, - Разве вы не знаете, что, пересекая границу, выходить строго запрещено?

- Так я и не вышел, просто у меня испортился табак – я растерянно вынул из кармана уже высохший комок из табака и бумаги. – Кацберг удовлетворенно кивнул и перевел взгляд на мой паспорт, который я ему дал.

- Ваша цель поездки в Российскую Империю, доктор Кляйн? – капитан не спешил возвращать мне документ.

- Поездка сугубо личного характера. Будьте любезны.. – я протянул руку, желая забрать свой документ.

- Он пока побудет со мной, а вам придётся пройти вместе с нами. – Он кивнул своим солдатам, и те, шагнув внутрь купе, взяв меня под руки, вывели из вагона. Сопротивляться сейчас не имело смысла, в конце концов они бы просто избили бы меня и потащили дальше в бессознательном состоянии.

Возможностей на возражения и возмущения у меня просто не было. На перроне капитан Кацберг отошел в сторону и о чем-то долго разговаривал с другим офицером. Апеллировать свои возмущения простым солдатам, всё ещё державшим меня за руки, попросту не имело смысла.