Фантасмагория: Полыхающий рассвет.

— Мужчина поцеловал девочку в щёчку и, чуть покачнувшись, начал петь тихую колыбельную.

***

— Морганна?

Голос Ричарда вывел Хель из ступора, заставив вздрогнуть и посмотреть на мальчика. Ребёнок непонимающе смотрел на неё.

— Морганна, ты расстроилась, что мне не понравилась сказка?

— Расстроилась? Ох, нет-нет, прости! Я вовсе не в обиде. Просто вспомнила тятю. Он всегда был самым заботливым родителем на свете. А как красиво колыбельную он нам пел!

— Моя мама никогда не пела мне песен.

— Ничего страшного. — Женщина начинала мягко поглаживать его по голове, чтобы он расслабился.

— Колыбельная у нашего народа — это особая песня, которую родители поют детям, чтобы им снились красивые и добрые сны.

— Значит, тятя будет мне их петь?

— Каждый вечер, — кивнула Морганна, а после тихонько запела: — Засыпай, за-акат; засыпай, зе-емля. Утром я улыбнусь те-ебе…

Мягко поглаживая мальчика по волосам, Хель наблюдала за тем, как медленно глазки малыша начинали слипаться.

— Засыпай ме-ечта мо-оя… Ночь укроет те-ебя и, тепло подаря, вновь тебя унесёт в ясных снов водоворот…

Ричард казался сейчас особенно маленьким и нежным.

За что Гриньетта там поступала с ним? Бедный ребёнок.

— Засыпай, милый мой, и навеки с то-обой мы уходим ту-уда, где живёт твоя мечта… Реки утром запо-оют, и проснё-ётся вновь ра-ассвет. В доме на-ашем ца-арит ую-ют. Солнца лу-уч постучит к те-ебе… — Морганна мягко затихла и печально улыбнулась — под колыбельную мальчик уже задремал и, похоже, скоро совсем уснёт.

Посидев ещё немного и убедившись, что ребёнок спит, женщина мягко и аккуратно переложила его выше на подушку и укрыла одеялом по подбородок.

Мальчик так мило сопел во сне, что хотелось ему для ещё большего очарования подложить мягкую игрушку.

Надо было сходить к Альберту и кое-что спросить.

Морганна устало потянулась, чтобы дать себе хоть немного бодринки. Она покачала головой и подняла руки, зачем-то разглядывая свои ладони.

«Это так странно… — подумала Аня, то сжимая кулаки, то разжимая и расправляя ладонь, — осознавать, что через пару дней тебя не станет, а ты уже наобещала детям всё, чего сама не в состоянии выполнить.

— Хель ударила себя по щеке в попытке привести в чувство. — Я ведь всегда знала, что этот день наступит. Почему же так захотелось жить?»

Хель развернулась и, сделав пару шагов, подошла к зеркалу и боязливо оглядела себя в нём. Отвращение и желание поскорее уйти от собственного же отражения — вот единственное, что испытала Морганна.