Фантасмагория: Полыхающий рассвет.

Деревья стояли всё так же, ветра не было, а горящее здание вдруг начало затухать.

— Ох, не к добру… — пробормотал себе под нос Фаввара и поспешил вперёд.

ВОСЬМАЯ ГЛАВА. ЗЕРКАЛА ДУШИ

Детству следует оказывать величайшее уважение.

Ювенал

Темнота перед глазами постепенно отступила, словно кто-то медленно стянул с лица чёрную вуаль. Это не было похоже на ощущение пробуждения: Морганна словно всегда была в таком состоянии и теперь оно просто стало несколько яснее. Женщина слегка прищурилась от яркого блика, сверкнувшего прямо в глаза.

Только сейчас Хель поняла, что она, вообще-то, лежит.

Медленно поднявшись, она огляделась и обнаружила, что пространство вокруг серое и не имеет ни конца ни края. Вокруг лишь парили разных форм витые рамки, пространство которых внутри было затянуто тёмной пылью. На такой стояла и сама Морганна, одетая в длинную льняную рубаху. Она сделала шаг вперёд и немного утонула в чём-то мягком.

Только ступив на лесенку, Хель заметила, что некоторые рамки словно разбиты — в центре была геометрическая дыра, а вокруг торчали осколки из той же пыли. Они и пускали лучики от неизвестного источника света. Морганна отчего-то улыбнулась, продолжая разглядывать странное место. Оно было очень знакомым.

В голове было пусто — ни единой мысли. Бесцельный спуск показался вечной дорогой в никуда.

Хель резко ахнула и схватилась за плечи, зажмурившись и сжавшись. Дикий мороз резко пробрал до костей, залез под каждую складочку ткани, резанул по губам и рукам, защипал глаза и щёки. Дышать стало сложнее. Ещё один шаг дался с таким трудом, что Морганна упала на колени и упёрлась в уже гладкую поверхность руками. Стоило только сфокусировать взгляд, как Хель замерла и холод отступил.

В отражении была она. Только маленькая. Едва вьющиеся волосы обрамляли фарфоровое личико, собранные в косу на затылке. Веснушки, словно звёзды, рассыпанные по бледным щекам и распахнутые от удивления янтарные очи. И платье. То самое платье. Хель прекрасно помнила, как просила у своего отца, чтобы он поскорее вышил на нём обереги. Точно такие же, какие были у брата. Ведь мама-то не была северянкой, да и тонкостей таких не знала.