Крещение Новгорода. Часть IV, заключительная.

Уже издали было понятно, что это торговые лодьи, когда же они подошли совсем близко, стало ясно, что это купеческие суда Садка. Прошло чуть больше месяца, и вот он вернулся. Эти вести совсем не порадовали Вольгу. За этот месяц Садко был осужден и поруган всеми, кем только можно. Новому князю на него жаловались купцы, бояре, ремесленный люд. Каждый хотел получить компенсацию из средств беглого купца за свои страдания от его правления или от бесчинств Никиты Кожемяки. Некоторые пытались обвинить бывшего воеводу даже в голоде и войне с колдунами, вменить ему в вину поражение от чародеев.

- Как такое могло случиться? – недоумевал Святослав, говоря с купцами, - какой ещё Морской Царь? Что за глупости?

- От хотел погубить нас, - говорил Глеб Зоркий, - но Садко пожертвовал своей жизнью ради нас, сам ушёл к Морскому Царю, чтобы спасти наши жизни.

- Хм, да, похоже он теперь герой. Но это ни черта на него не похоже. Что-то вы темните, ерунда какая-то получается.

Купцы больше ничего ему не сказали, а позже ушли, оставив воеводу со своими мыслями. Вскоре раздался стук в дверь, и в богатырскую избу вошёл, едва пролезая в дверной проём, Микула Селянинович.

- Слышал скорбные вести о Садке, воевода, - вымолвил он.

- Да, жаль его, - произнёс Вольга, - такая жизнь, и такая глупая смерть. Мне нужно посоветоваться с волхвами. Что это за Морской Царь такой, откуда он взялся?

- Думаю, князь будет рад его смерти, - уселся на лавку Микула, - с мёртвого и спроса нет. Никому ничего возмещать не нужно, виру платить не нужно, а богатства Садка можно прибрать в казну. Вот только семью его жалко. Но и их можно спасти, если объявить Садка героем, если церковь признает, что своим последним поступком он искупил все свои грехи.

- Складно толкуешь, - согласился Вольга, - я поговорю с отцом Иоакимом. Сын Садка будет спасён от позора и не будет лишён наследства, но вот как быть с дочерью? Рождена незаконно, вне брака, растёт у его матери. А?

- Часть казны Садка передать его матери, а она уж пусть сама решает, как с нею быть.

- Она – женщина. Это будет очень сложно, лучше бы дочь Садка оставалась непризнанной. Ладно, Микула, ты мне вот что скажи.