Смерть старого мира

 

- Слы, остроухие, валите отсель, всю малину поганите! - раздался одинокий недовольный выкрик. Автор его, вероятно, сидел далеко от столика Ши, и не видел мечей. Нестройный хор других злых и раздражённых голосов, судя по всему, также принадлежал не слишком умным или не слишком наблюдательным гостям. Агнесса на миг мученически прикрыла лицо ладонью, и незаметно, пока внимание большинства оказалось поровну разделено между Ши и разжигателями смуты, привязала тот самый кошелёк к своему поясу, вместе с увесистой сумочкой.

Конечно, в основном там была мелочь — пенни и гроуты. Изредка попадались даже шиллинги — всё-таки сюда приходил и довольно зажиточный народ, могущий позволить себе ужинать в пабе.

Недовольство в зале шло по нарастающей, пока не достигло критической точки, и один из посетителей — мужчина средних лет и неопределённой наружности, - вскочил на ноги и запустил в сторону столика Ши кружку с остатками пива, подкрепив свой жест замысловатым ругательством.

Кружка, пролетев сильно выше стола, ударилась о стойку и покатилась по полу.

Однако именно остатки пива цели достигли, не слишком обильно, но всё же оросив камзол того самого, молодого и черноволосого Ши. В пабе вновь повисла просто-таки гробовая тишина. 

«Нет-нет-нет...» - простонала Агнесса мысленно, невольно съёжившись и с ужасом ожидая развития событий. Как себя поведут оскорблённые Ши — оставалось только гадать. 

Ждать долго не пришлось — поднялся, правда, старший. У него, единственного, были очень резкие и словно «определившиеся» черты, а в рыжевато-оливковых волосах серебрилась седина.

- Кто виновен в этом? - ровно, очень спокойно и даже мягко спросил он. 

Но Агнесса не позволила обмануть себя этой мягкостью — она видела изумрудные глаза Ши, и буквально кожей ощущала его ярость. Диким усилием воли девушка заставляла себя не заныть от ужаса и каким-то чудом ещё удерживалась от того, чтобы забиться под стол.

Мистер Оливер, судорожным и нервозным жестом вытирая руки полотенцем, вышел из-за стойки и с кривоватой улыбкой приблизился к Ши.

- Господа, примите извинения, это было недора… - осёкшись и не договорив, он уставился вниз, себе на грудь, в которую аккуратно вошло остриё того самого узкого клинка. Никто не успел заметить, как и когда Ши извлёк оружие, и уж тем более — как был нанесён удар. Зато всем было ясно видно, как по белой сорочке начинает расплываться ярко-алое пятно.

Ши, не приложив вообще никаких видимых усилий, выдернул клинок.