Смерть старого мира

— Дети, не заставляйте меня краснеть ещё сильнее — теперь уже за вас. Я надеялась, что вы воспитаны лучше, — укоризненно покачала головой девушка.

Лаура рядом с остервенением месила квашню для новой порции пирогов и, судя по энтузиазму, заготовка должна была получиться что надо.

— Сама уродливая и сухая, как щепка, а про тебя такое смеет говорить! Да ты в сто... в тысячу раз красивее! — бубнила она себе под нос, яростно сдувая с носа каштановые прядки. — Ненавижу её!

— Ну хватит, будет тебе... какой пример ты Дэмми подаёшь? Сдержаннее, спокойнее.

Просто не обращай внимания, и всё, — тихо увещевала сестру Агнесса, а затем, посмотрев на мальчугана, оккупировавшего блюдо с колотым сахаром, воскликнула:

— Дэмьен, малыш, а тебе хватит есть столько сладкого! Давай-ка, умывайся, чисти зубы и беги в спальню — пора спать.

Младшенький для проформы поныл, но, сторговавшись на ещё одной четвертинке яблока, получил оную и вприпрыжку убежал наверх. Лаура ещё какое-то время поворчала и утихла, вымещая злость на безвинном тесте.

Вновь воцарилась идиллия. Агнесса даже стала негромко мурлыкать под нос любимую песенку детей и ей так же тихо — в полный голос в этом доме было не принято петь — вторили близнецы.

— Ха! — донеслось внезапно со стороны камина, где сидел Джордж. — Что за слово дурацкое — «э-нте-рпре-нэр»!

— Что там, отец? — весело поинтересовалась Агнесса, художественно раскладывая тонкие фигурные полоски теста поверх яблок.

— Читаю: тело, найденное в воде возле доков, изуродованное и распухшее до неузнаваемости, после магической экспертизы уважаемого гаруспика, мистера Оукшира, было определено как принадлежащее Оливеру Дюбуа, энтер.

.. энтре... антрепренёру, во! — ну и паскудное же словечко! — заезжего цирка «Дюбуа», — зачитывать написанное громко и вслух Джорджу быстро надоело, и он вновь перешёл на бормотание себе под нос.

Но и сказанного хватило, чтобы у девушки всё внутри сжалось от чувства дурноты.

— Па, ну ты коротко скажи, что произошло, интересно же! — вклинилась Лаура, и опекун, встрепенувшись, махнул рукой.

— Да жирдяя какого-то выловили в доках, вроде как — заколот был, — при этих словах Агнесса едва не упустила на пол сковороду с пирогом, но кое-как сумела её удержать и поставить в печь.

Мужчина, однако, не заметил ничего и задумчиво продолжил:

— Варварство какое, подумать только! Труппа скорбит, часть разбежалась. Оставшаяся — спешно пакует чемоданы и собирается дать дёру.