Смерть старого мира

Фэйри опасливо косился на всех троих, даже оказавшись на воле.

— Благодарю... — нехотя, но всё же он вспомнил о манерах.

Попытался встать, ойкнул и плюхнулся назад, морщась и массируя ноги. Агнесса сочувственно поджала губы, а затем, вспомнив о пристрастиях «вредителей», повернулась к близнецам.

— Принесите, пожалуйста, сахару и орехов. Хорошо?

Те синхронно кивнули и, хоть и не без сожаления, убежали в дом. Девушка вновь глянула на пикси, который настороженно прислушивался.

— Дети... всё им интересно, но также они всё ещё по-детски.

— Не стоит беспокоиться, всё быстро пройдёт, — перебил он её твёрдо и решительно, хотя и в несколько чопорной манере.

Прежде Агнесса сталкивалась с довольно грубым и слегка развязным отношением, но те пикси не находились в затруднительном положении. Этот же, повертев головой по сторонам, ткнул крошечным пальчиком на кустарник эрики, растущей неподалёку — как раз над одним из вкопанных рунических камушков.

— Вас не затруднит поделиться?

Агнесса, быстро моргнув, вежливо уточнила:

— Один цветок или гроздь?

— Достаточно одного, благодарю, — ворчливо откликнулся пикси, и девушка с почти беззвучным хрустом отломив от грозди один из белоснежных цветков, протянула его найдёнышу.

За спиной послышался тихий топоток и почти тут же рядом нарисовались близнецы — Стивен держал в горсти кубики сахара, а Стефани орехи.

— Магрит не одобрит, — заметила девочка, протягивая Агнессе «добычу», которую та забрала.

— О чём Магрит не знает — то не может ей навредить, не так ли?

Она понимала, что говорить так — неправильно. Не педагогично. И вообще, возможно, вредно. Но оно само вырвалось... Магрит, если вдуматься, не одобряла вообще ничего, что бы ни сделала Агнесса или кто-то другой из детей. Им вообще неведомо было, что это такое — одобрение опекунши.

— Вам нужно восстановить силы, — вновь повернулась она к пикси и ошарашенно замерла, глядя как тот, сосредоточенно нахмурив бровки, совершал руками странные пассы вокруг цветка, что был зажат у него между ног будто диковинная ваза.

Из «горловины», созданной сомкнутыми лепестками, к тонким пальцам тянулись сияющие золотистые нити, сотканные из искорок, а сам цветок словно чах на глазах.