Смерть старого мира

Мне надоел этот фарс! В Оренбурге такого бы никогда не произошло!

Покорно последовав за Ириной, Агнесса зашла в коридор «женской» половины общежития и вновь застыла столбом.

Здесь, в отличие от мужского крыла, царила полнейшая разруха. Пыль и паутина свисали клочьями отовсюду, пол невозможно было разглядеть под слоем чего-то липкого и разноцветного — лишь ровно по центру пролегала протоптанная чистая дорожка, от которой к дверям комнат шли короткие веточки-проходы. Картины висели косо, кашпо пустовали.

Даже свет казался приглушенным, потому что стекло шаров местами оказалось подкопчено и всё без исключения покрыто пушистой пыльной порослью. 

Агнессе захотелось кричать.

Ирина же, сморщив носик, окинула всё это «великолепие» чрезвычайно равнодушным взглядом и решительно распахнула ближайшую дверь с тусклой табличкой «Комендант».

— Мы пришли заселяться! — гаркнула она, но почему-то осеклась. 

Агнесса, ещё не отойдя от первоначального шока, заглянула внутрь такой же небольшой каморки, как у парней и обнаружила там очередную неподобающую картину.

Девица неопределённого возраста не сидела за столом, как полагается, а полулежала, закинув на этот самый стол босые ноги. Стул под ней застыл в некой суперпозиции на двух ножках и создавалось отчётливое ощущение, что стоит девице качнуться хотя бы на дюйм — она тут же упадёт назад. Сама акробатка также выглядела страшно затрапезно — растрёпанные тусклые волосы, помятое серое платье с засаленным воротом, какой-то странный макияж, излишне, на взгляд Агнессы, затемняющий глазные впадины, и расфокусированный взгляд, устремлённый куда-то в бесконечность поверх их голов.

Довершением к образу в левой руке девица сжимала тонкую трубочку с небольшой чашечкой, совсем не похожую на знакомые Агнессе табачные трубки. Правда, никакого постороннего запаха в каморке не наблюдалось, как и дыма. 

— Прелестно. У мужиков комендант — жиртрест, а у нас — наркоманка, — с непередаваемым презрением процедила Ирина.

— Медиум, деточка. Не наркоманка, а медиум, — внезапно произнесла девица очень глубоким хрипловатым голосом. 

Взгляд её стал чуть осмысленнее — во всяком случае, она хотя бы перевела его на пришедших. Позу, однако, и не подумала менять.

— Ваши документы? — последовал вопрос, порядком надоевший Агнессе.