Смерть старого мира

К тому же, у них явно на подхвате свои ребята, и они появятся тут с минуты на минуту.

— Или нет... — Агнесса вздохнула, стараясь особо не высовываться. Ей доводилось бывать в подобных передрягах, и не единожды, но каждый раз удавалось избегать сколько-то серьёзных травм и повреждений. То ли удача, то ли природное чутьё и интуиция, то ли то, что женщин, как правило, не бьют — Агнесса не задумывалась. Она трезво оценивала свои шансы, и знала, что наибольшую пользу принесёт просто не вмешиваясь.

Над головой пролетела ещё одна кружка, и ещё несколько бутылок пали жертвами кого-то не слишком меткого. Девушка едва успела протянуть руку и поймать уцелевшую бутыль с виски почти у самого пола и с тоской мысленно продолжила подсчитывать убытки. Из-за стойки доносились крики, страшнейшая ругань, звуки ударов и падений... треск мебели. Сразу же за ним — победный и довольный рёв Гарри. Вышибала, видимо, немного увлёкся. Оставалось надеяться, что в карманах зачинщиков найдётся достаточно денег, чтобы возместить ущерб.

Хозяин предусмотрительно не выходил, ограничиваясь громкой и весьма малоцензурной руганью из-за двери — и это тоже было правильно.

— Что там вообще произошло? — осторожно спросила она у Пенни, которая заняла наблюдательный пост по другую сторону стойки.

— Да-а... как всегда. Черныши искромётно пошутили над нашими, те в долгу не остались... ну и парочка бобби добавила чада, — рассеянно отозвалась Пенелопа, втянув голову в плечи, словно черепаха, в момент, когда мимо стойки пронеслись чьи-то ноги — в сторону выхода.

Владелец ног не добежал — под аккомпанемент сдавленного уханья взмыл вверх, схваченный кем-то высоким и сильным, был потрясён во всех смыслах и брошен на уже совсем не чистый пол. Агнесса вздохнула, прячась в нише стойки, и грустно уткнулась подбородком в колени, подтянув те к груди. Мельхиор в голове выл о драках и сражениях, и о том, что-де в его-то время кабацкие драки были ого-го, не чета нынешнему «вальсированию».

Всё в крови, пепелища, десятки разорванных тел — всё, как ему нравилось. Называл это «романтикой средневековья». Агнесса терпеливо сносила этот непрошенный экскурс в историю, почти не обращая на него внимания.

Между тем, снаружи всё затихло. Агнесса вежливо попросила Мельхиора замолчать и осторожно поднялась, чтобы убедиться в том, что Гарри — как и прежде — стоит на ногах, в компании рабочих.