Смерть старого мира

— В этом мире очень много неправильного, если ты не заметила, — беззлобно фыркнул Честер, а затем кивнул в сторону очень узкого переулка, заставленный вездесущими бочками, досками и заваленный мусором:

— Нам туда.

Девушка посмотрела в указанном направлении, вздохнула, но перечить не стала. Только подобрала юбку, чтобы не испачкать её окончательно — с чистотой башмачков она распрощалась уже давно. Удивительным образом Честер умудрился не посадить ни единого пятнышка даже на брюки — одежда хранила всё тот же чуть поношенный, но аккуратный вид.

Далеко, к счастью, идти не пришлось — парень остановился перед двухэтажным ветхим строением с самодельной лестницей, ведущей к обшарпанной двери наверху, посмотрел искоса на спутницу и махнул ей:

— Так, стой тут. Щас я...

Агнесса даже и не подумала спорить — подниматься по скрипучей и явно ненадёжной конструкции ей совершенно не хотелось. Честер же буквально взлетел по ней, едва касаясь перекладин, и, балансируя наверху, заколотил в дверь.

— Билли! Билли, просыпайся, морда пьяная! Хватит дрыхнуть, работа есть, труба зовёт!

Девушка даже зажмурилась — такой грохот поднял вор.

Однако это не помогло — на столь шумные призывы никто не откликался. Парню это, видимо, через какое-то время наскучило и он, перескочив на узенький порожек, протиснулся к крошечному окну — даже, скорее, форточке, и ужом пролез внутрь. У Агнессы замерло сердце, когда он совершал эти трюки, ежесекундно рискуя сверзиться вниз, но самому Честеру, очевидно, это было не впервой.

Агнесса настроилась на ожидание, полагая, что переговоры со старым знакомым всё же потребуют определённого времени, однако долго вор внутри не пробыл. Буквально через несколько секунд распахнулась дверь и из неё кубарем вылетел Честер, держась то ли за поясницу, то ли пониже, а на лице его была выписана смесь ужаса, оторопи и отвращения.

— Твою ж мать! — ухнул он едва ли не под ноги Агнессе, но удержался в последний момент и устоял — даже без помощи её протянутой инстинктивно руки.

— Свою помяни, — над головами у них раздался густой и гулкий бас.

В дверном проёме показалась голова самого несимпатичного типа, которого девушке доводилось встречать: круглое и какое-то приплюснутое лицо с плоской переносицей, широко расставленными белёсыми глазками и непропорционально большим безгубым ртом — словно прорезь на маске. В довершение всего, персонаж был абсолютно лыс, лишён бровей и ресниц, что только усугубляло его сходство со странной рыбиной.