Смерть старого мира

Честер оказался страшным болтуном, но слушать его было интересно и приятно. Он знал Нижний Лондон безупречно и про каждый переулок и дом, мимо которых они шли, у него оказывалась припасена какая-то история. Девушка предполагала, что он мог привирать, и даже сочинять на ходу, но это не имело особого значения — в конце концов, разве она не занималась тем же во время вечеров Сказок? А скрасить дорогу было милым делом. Например, поведать страшилку, что вот на этой припортовой улице живёт страшный человек, одержимый демоном, с которым некогда он заключил пакт, а теперь вынужденный по велению Той Стороны убивать невинных.

Никто не знает, каким образом выбирается жертва, но способ убийства всегда неизменно страшен и кровав.

Агнесса ахала и даже вздрагивала — рассказывал Честер реалистично и цветасто, но при этом очень... буднично? Девушка отметила про себя, что это-то и было самым пугающим — обыденность описываемых зверств. Мельхиор, когда пугал её видами резни и побоищ, обычно делал это крайне пафосно и едва ли не карикатурно, что несколько нивелировало эффект.

Между тем портовый район демонстрировал себя во всей красе. Агнесса не успела уловить момент, когда они вышли из черты «цивилизованных» мест и оказались в этой... клоаке. Тем большим было её изумление, когда она обнаружила себя посреди болота из грязи и нечистот, в которое были втоптаны такие же грязные доски, изображающие мостки, какие-то камни и обрывки размокшего картона, источающие крайне неприятный запах. Хотя, справедливости ради, здесь просто невыносимо воняло абсолютно всё.

Запахи рыбы, человеческих отходов, гнилой воды и водорослей, прелой штукатурки, испорченных продуктов... Честер заявил, что это — «дух свободы». Агнесса деликатно промолчала.

Заполняло это «великолепие» два типа зданий — либо типовые кирпичные двух и трёхэтажные многоквартирные дома, либо покосившиеся приземистые лачуги. Оба типа объединяла крайняя степень обветшалости и обшарпанности, хотя попадались и весьма ухоженные кирпичные строения.

Агнесса предположила, а Честер подтвердил, что по степени облагороженности здания можно определить, насколько высокий чин здесь обитает. Закономерно, что глава порта, а также начальник участка портовой охраны жили в довольно аккуратных и симпатичных домах.

В самой гавани творился всё тот же хаос — бочки с уловом, сети, какие-то ящики, укрытые просмоленной тканью, лодки, пришвартованные к причалу... Единственное — здесь почти не было людей.