Прядь о Скади

Юноша печально и понимающе смотрел на неё и пел. Внезапно она проснулась, как от толчка, и села в постели. Голова была тяжёлая, свинцовая. И сквозь сонную одурь доносился не то храп, не то хрип отца. Хрип -- для храпа выдохи длинноваты.

   Скади выпрыгнула из кровати и, шлёпая босыми ногами, побежала в спальню отца. Тот по-прежнему лежал на спине и хрипел.

   -- Отец, что с тобой? -- спросила Скади, дотронувшись до его плеча.

   Под пальцами что-то лопнуло, потекла липкая сукровица, но отец даже не застонал, всё хрипел.

   -- Папа! -- пронзительно закричала Скади, поняв, что он умирает.

   Её вопль разбудил слуг, те бросились в спальню хозяина, принесли факел. Скади увидела обожжённое, раздутое лицо отца с выпавшим изо рта, зажатым между зубами языком.

   Она открыла ему рот, вынула перемазанный липкой, вонючей слюной язык. Жуткий хрип прекратился, но, кажется, дышать отец тоже перестал. Тяжело отдуваясь, в комнату вбежала бабушка.

   -- Надо попробовать вдохнуть в него жизнь. Скади, по каждому моему слову надо дуть ему в рот, а ты, Ганг, после каждого вдоха с силой дави ему на грудь.

   Ганг недоумённо пожал плечами: мол, стоит ли продлевать его мучения? -- но Скади покорно забралась на отцовскую кровать, нагнулась над ним. Запрокинула голову, вытянула перемазанный липкой слюной язык и припала к разинутому, пахнущему гнилью и палёным волосом рту.

   -- Папа, дыши! Дыши!!!

   Ей показалось, что Тьяцци внял её призыву и задышал: комок тёплого воздуха вылетел из его рта и ударился о лицо дочери.

   -- Дышит! -- пронзительно выкрикнула она, но выдох не повторился.

   Девушка приподняла веко. На неё уставился неподвижный белёсо-голубой глаз отца, с расплывшимся на пол-радужки зрачком. Она провела над ним ладонью, но он так же слепо глядел в никуда. Скади растерянно посмотрела на дядю и бабушку и не то пояснила, не то спросила:

   -- Всё?..

   Ганг кивнул. Девушка, как во сне, коснулась отцовского лица тонкими пальцами, закрыла веко и стала вытирать перемазанные слюной пальцы полой рубахи.