Волк. Тайна Черной пирамиды

Противник упал, попытался было встать, но Владимир стукнул его кулаком по макушке, а затем, зажав трость второй рукой, выбросил правую вперед, и у него в руке оказалось острое лезвие, вовремя остановившееся у шеи забияки, который уже взводил вытащенный из-за пазухи пистолет.

– Даже и не думай, приятель, – спокойно, с легкой напускной ленью, произнес Владимир.

Мужик сглотнул, и, выронив оружие, улыбнулся, оскалив гнилые зубы.

– Это недоразумение, барин.

Волков еще сильнее прижал тонкий и острый клинок к шее лихого человека и выпустил каплю крови.

– Убирайтесь отсюда, – повелительно сказал Владимир. – Чтобы глаза мои вас больше не виде... – Затем он повернулся к их женщинам все это время остававшимся сидеть за столиком. – А вас дамы, мы будем рады видеть в нашей компании.

Трактирные девки переглянулись, а затем с недоверием посмотрели на Волкова и Орлова. Впрочем, их ухажеры уже сломя голову убегали.

– Вот так, – улыбнулся Владимир. – Теперь ужин в одиночестве нам уже не грозит.

– Это точно, дружище, – подмигивая одной из дам, согласился Алексей.

Глава 3. Прелести жизни

Волков открыл глаза и увидел потолок комнаты в трактире. Голова раскалывалась. Похоже вчера он выпил лишнего... О, кто это с ним? На груди лежала женская рука, а по шее мурашками пробегало чье-то дыхание... Владимир собрался с силами и приподнялся. Он лежал в кровати в объятьях двух обнаженных девушек.

Волков зевнул, вспоминая подробности вчерашнего вечера, после которого сегодня у него так гудела голова.

Он встал с кровати и пошел к окну. Подойдя к нему, Владимир отдернул шторы и впустил в комнату дневной свет осеннего Петербурга... Почему-то, именно сегодня, столица выглядела, как на зло приветливо... Его серые, как волчья шкура глаза поразили яркие лучи солнца, и в голове раздалась новая вспышка боли.

– Игнат! – закричал молодой дворянин.

Как по волшебству в комнату вошел старый слуга, приставленный еще к юному Владимиру покойным ныне батюшкой. Крепостной дядька с первых шагов жизни сопровождал Волкова, он следил за ним во времена детства в поместье, жил с ним под крышами Парижа в юности, и не был, разве только на Кавказе. Сейчас Игнат был уже не тот, но Владимир оказался очень к нему привязан, да и старик любил молодого барина, словно собственного сына.

– Чего изволите, барин? – спросил слуга.