Фея и герцог

Он дважды прошелся по изуродованному вагону первого класса, полюбовался на драный интерьер и перевернутую мебель, а потом вызвал полицию.

Местные стражи порядка брали у словоохотливого и знающего язык Джереми показания. А мы с Даниэлем делали вид, будто все происходящее нас не касалось. Никто к нам не подошел и не задал ни единого вопроса.

Почему?

Потому что со мной герцог и лэрд. Будь я одна, полицейские бы не церемонились.

— Когда вы поднялись, я создал завесу. Хотел уйти следом, но что-то пошло не так. Магия взбесилась, и дурман вместо метаморфа окутал меня.

Очнувшись, бросился на крышу, но…

Даниэль виновато вздохнула, а я мрачно цыкнула.

— Он забрал ожерелье.

— Морриган…

— Просто помолчи, Эл!

От его раскаяния стало хуже. Боль, поселившаяся в любимых чертах, вместо жалости вызывала только раздражение. Горькое разочарование скопилось в слюне и осело на языке, пока я размышляла над унылым будущим.

«Спасу», — сказал Даниэль и потерял единственную вещь, которая защищала меня.

Теперь я опасна не только для себя, но и для остальных.

В любой момент Алибарди мог перехватить контроль над моим разумом и творить что вздумается. Даже кого-то убить. И я ничего не сделала бы, поскольку моя воля подчинялась его приказам.

— Почему ты не сказал? Не остановил меня, когда я сбросила метаморфа с крыши?!

Зубы стучали, пальцы потеряли чувствительность, а по коже побежали невидимые жучки, именуемые мурашками. Остаток пути в теплом вагоне второго класса и горячий чай с настойкой не помогли.

Меня всю колотило, горло першило, но странным образом я не ощущала холода.

Совсем.

Будто тело жило одной жизнью, а разум — другой. Его занимали гнев и прогонка разных вариантов развития событий. Даниэль мог бы крикнуть мне или отобрать у монстра ожерелье. Воспользоваться помощью Джереми, в конце концов!

Неужели гордыня помешала?

«Вдруг он не успел?» — ехидно поинтересовался разум.

Я надеялась, что разум. А не Алибарди со своими шуточками.

— Морриган, — Даниэль нахмурился и повернулся ко мне, — я осознаю всю серьезность ситуации и понимаю тяжесть своей вины.

Но не рассчитывал, что произойдёт такая… неприятность с моими силами.

— Неприятность? Ты называешь собственный провал «неприятностью»?!

Я открыла рот от возмущения, и несколько людей в зале небольшого двухэтажного вокзальчика оглянулись в ожидании скандала. Джереми с полицейскими тоже повернули головы в нашу сторону. Как и двое домовых, которые тащили тяжелые сундуки к выходу на перрон.