Рубедо

Амалия отшатнулась и быстро перекрестилась на витраж, с которого взирал Спаситель – губы улыбчивы, но глаза невыносимо серьезны.

– Ваш муж, граф фон Остхофф, – продолжила Марго, не сводя взгляда с витража и вся подрагивая от внутреннего напряжения. – Он вхож в ложу «Рубедо», не так ли?

– Да, – слабо откликнулась Амалия, нервно выкручивая подол. – Как и барон фон Штейгер, земля ему пухом. Как герцог Бадени, граф Вимпфен и его преосвященство…

Она замолчала, в глубине зрачков плясали искры, а за спиной Спасителя полыхал огонь – очищающее пламя, когда-то уничтожившее одного человека, чтобы спасти тысячи.

Он умер за твои грехи и воскрес для твоего оправдания…

У себя на родине Марго лишь слышала о великом акте самопожертвования, который совершил император Авьенского престола. В те давние времена чума едва коснулась Славии гниющим ногтем, но уже пожрала Турулу, Равию и Костальерское королевство. Великий Авьен – соединение торговых путей и очаг заражения – агонизировал и распадался.

И сам стал Богом.

– О-о! – протянула Амалия, прижимая ладони к груди. – Дорогая, я поняла, куда вы клоните!

Пламя свечей отражалось в стеклянных глазах Спасителя.

Однажды его привязали к кресту и обложили хворостом. Принесли в жертву, чтобы остановить эпидемию. Сожгли заживо на глазах у измученных людей.

Огонь – место, где была разрушена власть болезни.

Огонь – место, где была разрушена власть греха.

Огонь – это расплата за долги.

– Конечно, мой муж хорошо знаком с его преосвященством, – продолжала ворковать Амалия. – Недавно он получил степень Мастера из рук самого епископа! Маргарита, я достану вам лучшую протекцию! Сегодня же!

Барон фон Штейгер любезно рассказал, что случилось потом.

«Они взяли его прах, Маргарита, – слышался его безмятежный голос. – Смешали с кислым виноградным спиртом и выпарили на песчаной бане. Когда тени покрыли реторту своим тусклым покрывалом, эликсир возгорелся и, приняв лимонный цвет, воспроизвел зеленого льва.

Барон назвал этот ритуал «Рубедо».

– Уже утром вы увидите Спасителя! – возбужденно закончила Амалия. – Разве это не прекрасно?

Ее круглые глаза восторженно блестели.