Рубедо

Едва не выронив книгу, Марго выпрямилась в кресле и встревоженным взглядом обвела кабинет: тени порхали по углам, в газовых лампах трепетали огоньки, и барон, прикрыв тяжелые веки, затих и молчал, погруженный в апатию.

Марго сглотнула слюну.

Никто не изобразит на фамильном гербе Acherontia Atropos. Никто – кроме ее отца.

Дрожащими руками она завела за уши выбившиеся пряди. Дыхание постепенно восстанавливалось, но прежняя легкость прошла, оставив место тревожному возбуждению.

Его высочество – нет, Генрих. Конечно, его зовут Генрих! – отправил Марго не только письмо, от которого до сих пор тянуло теплом, но и зацепку к тайнам ее семьи.

Часы в доме отбили положенное время. Но едва стих последний – седьмой – удар, как за ним последовал новый.

Только на этот раз постучали в дверь.

Госпиталь Девы Марии, Райнергассе

– Так сколько, говорите, пациентов вмещает госпиталь?

– Сто сорок душ, ваше высочество.

– С новыми флигелями будет триста. Оборудование доставили?

– Прошу сюда.

Смотритель распахнул двери и сам услужливо отскочил в сторону, пропуская вперед Генриха, за ним – Натаниэля, после – Имре Фехера с торчащим из нагрудного кармана карандашом, и следом – темнокожего мальчишку, серьезного и похожего на обезьянку, в каждой руке которого – по саквояжу.

– Кабинет герра Вэнрата, пожалуйста, господа…

– Уэнрайта, – поправил Натаниэль, засовывая большие пальцы в карманы брюк и оглядывая кабинет – нагромождение шкафов и наполовину разобранных коробок. – Доктора Уэнрайта.

– Вам придется запомнить это имя, – заметил Генрих. – Доктор Уэнрайт отныне ваш координатор и главный научный руководитель.

Смотритель поклонился сначала Генриху, затем Натаниэлю и на всякий случай редактору. Тот, улыбкой приподняв черные и тонкие, будто нарисованные, усики, привычно сунул карандаш в угол рта, похрустел им и осведомился:

– Насколько я понимаю, заведение рассчитано не только на солдат?

– И на гражданских тоже, – вместо смотрителя ответил Генрих. – Завтра откроем отделение для особо запущенных случаев туберкулезных больных и флигель для выздоравливающих.

– Я предлагал переименовать госпиталь в вашу честь, ваше высочество, – проговорил смотритель, сияя от радости и преданно заглядывая ему в глаза.

– Зачем это? Не нужно! – Генрих поморщился. – Дева Мария, как и наша императрица – покровительница больных и страждущих.