Атлантида Сумрачного Солнца: Мир Грапы

Как если бы перед ним была не хрупкая девушка, а истосковавшийся по свежей крови и злобно навостривший зубы монстр.

— Если вы хотите, я вас подожду снаружи, синьор Цул! Еще раз извините за вторжение. Я не хотела вас обидеть, — нерешительно предложила она, будучи уже на пороге хижины. — Как только вы будете готовы, дайте мне знать …

Прежде, чем чужеземец кивнул, его лицо обезобразила идиотская усмешка полного и безоговорочного пренебрежения к реальности его бытия.

Но и в любом случае, это уже ничего не могло изменить.

Анакаона, как заправский тиситль

[5], твердо решила довести свою миссию милосердия до конца, и остановить ее были уже не в силах ни возможное сопротивление чужеземца, ни даже юркнувшая за облака Метцли и в результате этого бесцеремонно проглотившая Астлан злодейка-темнота.

И все потому, что в эти минуты Анакаона чувствовала себя не просто женщиной, но воплощением самой Коатликуэ, чьё право и священная обязанность совсем не в том, что бы судить всех смертных за грехи, но с тщанием и материнской нежностью оберегать.

Между тем, раздался приглушенный звон цепей, и на пороге хижины возникла сгорбленная тень. Так толком и не сумев сделать по направлению к Анакаоне даже шаг, она неуклюже взмахнула руками и, теряя равновесие, рухнула к её ногам. При этом, чуть было не придавив собой взвизгнувшего от обиды Ксоло и гулко ударившись о пожухшую листву и песок.

Анакаона чисто инстинктивно отпрянула назад, но тут же пришла себя и поспешила склониться над телом.

Вначале Анакаоне показалось, что чужеземец мертв. По крайней мере, она уже не слышала его дыхания, а кожа чужеземца обжигала холодом, как горный лед.

Девушка оцепенела от ужаса, и ее веки набухли горечью слез.

К счастью, чужеземец пошевелился. Пусть едва заметно. Пусть неосознанно, так как причиной тому послужила судорога, волной пробежавшая от его подбородка до ног. Но все же пошевелился, и это вселило в Анакаону надежду на то, что он всё еще жив.

Девушка встрепенулась и принялась лихорадочно массировать несчастному грудь и лицо, насильно возвращая в них право на жизнь и тепло. Именно так ее учил отец, потомственный знахарь, про которого ходили легенды, что он при желании способен вернуть с того света даже самого, давно и безнадежно окоченевшего, мертвеца.

Прошло какое-то время, прежде чем ей в ответ раздался сдавленный хрип и едва слышные стоны.

Девушка победоносно фыркнула.