Атлантида Сумрачного Солнца: Мир Грапы

И вот … Это случилось!

Всё ещё навьюченные тяжеленными петлакалли с маисом бородатый чужеземец-тлакотли Тритон и старик-мешика Каонабо и, само собой, сопровождавшие их солдаты-текиуаке почтеки неподвижно замерли прямо перед огромной каменной скамьей-«троном» тиакиса Групо де лас Мил Коламнас, на котором чинно восседали и с нескрываемым удивлением разглядывали вновь прибывших – сам холь-поп, главный судья Чичен-Ицы На Чи Коком[38], прославленный на весь Юкатан почтека Озтохуа, жрец-Топильтсин Чичен-Ицы Начан Каан Канек[39] и ещё несколько торговых старейшин почтека тлатокуе [40] — из числа менее именитых судей рынка.

— Это что?! – первым и не без серьезного насилия над своим самообладанием выдавил из себя почтека Озтохуа, тыкая толстым пальцем в жалкие фигуры застывших перед ним в виноватом оцепенении тлакотли–таменес. – Или, точнее, кто?

— Это те презренные таменес, которых вы ещё утром приказали доставить к вам, мой уважаемый текутли[41]! Ну сразу после того, как они потерялись по дороге к Групо де лас Мил Коламнас! – мертвенно бледнея, поспешил с ответом, судя по всему, старший из солдат-текиуаке.

— Это-то я как раз понимаю, солдат! Не держи меня за полного идиота! — не дал ему договорить и прямо на глаз весь, от лица до пят, рассерженно побагровел почтека. – А с чего это вдруг эти таменес такие грязные, зловонные и … мокрые? Вы что там … со своим напарником от жары с ума посходили или слишком много грапа по случаю праздника нанюхались, чтоб притащить этих мерзко пахнущих оборванцев прямо ко мне на рынок?

— Может, мой уважаемый тиночнеух Озтохуа, их всех четверых надо просто казнить – за столь неслыханную наглость и самоуправство?! – демонстративно хмурясь и вскидывая вверх руку, вставил своё веское словечко холь-поп Чичен-Ицы.

— Не торопись, тиночнеух На Чи Коком! Эта парочка ещё может очень как понадобиться нам обоим и нашему тиночнеуху Начан Каан Канеку! Причем, уже завтра — на ритуальных играх в тлачтли. Это и есть те добровольцы-«избранные», о которых я давеча говорил тебе и жрецу-Топильтсину, — поспешил полушепотом, наклонившись к самому уху своего закадычного друга, так, чтобы его не слышали другие судьи Тиакиса и, главное, сам Топильтсин, успокоить служебное рвение холь-попа почтека.

— Ну, так и что с ними случилось, солдат? — вновь переводя свой суровый взгляд на стоявшего перед ним, одновременно по стойке смирно и с видом побитой собаки, старшего из солдат-текиуаке, угрожающе прорычал в его адрес почтека.